Файлы Эпштейна
Файлы Эпштейна демонстрируют нечто большее, чем грязное белье мировой элиты, пишет Al Mayadeen. Они проливают свет на всю подноготную мирового империализма: ведь тот, кто может решиться осквернить ребенка, не смутится, когда дело дойдет до уничтожения целой нации.
Скандал вокруг Эпштейна – наглядное свидетельство того, что самые чудовищные преступления нашего времени могут совершаться в обстановке роскоши и помпезности, в стенах дворцов, под непристойный смех и звон бокалов с изысканным шампанским. Это декаданс, замаскированный под развлечение, и жестокость, говорящая на языке бизнеса.
В последние два дня СМИ и социальные сети были переполнены ужасающими новостями и фотографиями «известных» личностей со всего мира, посещавших остров «самоубийцы»-миллиардера Джеффри Эпштейна. Это открыло глаза на истинное лицо тех, кого принято считать элитой, управляющей «цивилизованным миром» и читающей лекции о ценностях и цивилизации.
Однако, как следует из документов, обнародованных не из самых благородных побуждений, в роскошных залах, посещаемых теми, кто с бокалом вина в руке вершит судьбы народов росчерком пера или нажатием кнопки, происходят зловещие ритуалы. Эти ритуалы не только нарушают неприкосновенность детского тела, но и означают гибель всего, что мы считаем священным.
Дело Джеффри Эпштейна – не единичный случай, а грандиозная метафора и окно в саму суть глобальной власти, которая сводит вселенную к частной ферме, человечество – к легкодоступному товару, а мораль – к ситуативному выбору. Здесь, где стираются границы между мировой штаб-квартирой и островом разврата, политическое угнетение и сексуальная эксплуатация приобретают новый размах.
Изнасилование и оскверненная Родина
Преступления на этом острове представляют собой лишь частное выражение той самой силы, которая попирала права палестинцев, разрушала Газу, опустошала Ирак и посягала на суверенитет Ливана. Жажда наслаждения, стремление к власти и безнаказанность – самая суть колониализма, который сегодня держится не на кораблях захватчиков, а в мрачных подвалах власти. Остров Эпштейна предстает микрокосмом колонизации, а несовершеннолетняя жертва – воплощением «иного», чья человечность была попрана, подобно тому, как народы колоний превращались в безликий ресурс, лишенный права на существование.
Это согласуется с подходом, рассматривающим человеческое тело как предмет власти, на котором отрабатываются методы контроля, прежде чем они распространяются на все общество. События на острове можно понимать как репетицию происходящего в мире ужаса: и там, и здесь проявляется собственник, отказывающийся признавать святость чего-либо. Это символическое насилие, совершаемое в тишине и превращающее вопиющее преступление в «изолированный эпизод», разрывая связь между скрытой сексуальной эксплуатацией и открытым разграблением колоний.
Деньги и власть: культура безнаказанности
В своем исследовании колониальной психологии Франц Фанон показал, что колониализм – это не просто захват чужих земель, а систематическое вторжение в сознание, тело и достоинство людей. Колонизатор навязывал свое видение мира, считая собственные ценности по своей сути превосходящими, а свою миссию – «цивилизаторской», оправдывая через это насилие. Сегодня этот менталитет никуда не исчез: он лишь сменил арену, переместившись с полей сражений в коридоры власти. Он стремится не только к военной оккупации, но и к завоеванию мирового общественного мнения, навязывая свою гегемонию как мягкими, так и жесткими методами.
Это объясняет острое противоречие, присущее элитам, – двойственность их сознания: с одной стороны, они произносят речи о правах человека и примеряют на себя роль «цивилизаторов», с другой – тайно участвуют в ритуалах, основанных на откровенном попрании этих же самых прав. Это наследники колониального мышления, которое когда-то оправдывало грабеж во имя «цивилизации», а сегодня оправдывает его же во имя «общего блага», «стабильности» или «национальной безопасности», что наглядно демонстрируют современные примеры, в том числе фигура Дональда Трампа. Это менталитет современного колонизатора, убежденного, что власть дает право перекраивать мир по собственному усмотрению.
Сеть, защищавшая Эпштейна, вовсе не была маргинальной и антисистемной. Напротив, она стала естественным продуктом самой системы, основанной на иерархии и привилегиях. Политическая, военная, экономическая и медийная элита образуют органичный альянс, в котором сохранение собственного статуса становится высшей ценностью. В этом контексте Эпштейн выступал одновременно и прислужником чужих прихотей, и гарантом сохранения тишины. Его остров функционировал как фабрика лояльности, где любая девиация фиксировалась и превращалась в инструмент контроля. Это логика заговорщиков во дворце Цезаря: участие в преступлении гарантирует верность.
Разрушение морали элит
Наиболее опасен в этом скандале не сам факт его появления, а то, как власть умело управляет им. Документы публикуются в заранее рассчитанное время, имена скрываются, а трагедия превращается в медиа-шоу. Так система низводится до совокупности отдельных инцидентов. Это высшая цель режима – избегать прямого столкновения со своей циничной моралью.
В этом смысле соучастие в извращениях Эпштейна и соучастие в геноциде в Газе восходят к одному моральному первоисточнику – мышлению, которое сводит «другого», будь то ребенок или целый народ, к средству достижения цели либо к помехе, подлежащей устранению. Это сознание господина, для которого власть абсолютна, а общественные нормы – лишь надеваемая при необходимости маска. Этим объясняется оглушительное международное молчание перед лицом тяжких преступлений. Рука, не дрогнувшая при надругательстве над телом ребенка, не дрогнет и при уничтожении целой нации.
Таким образом, современный лидер, управляющий миром под прикрытием «стратегического мышления», нередко оказывается продуктом этой культуры или ее пленником. Его менталитет – менталитет колонизатора, убежденного, что сама власть наделяет его правом перекраивать мир по собственному усмотрению, а узкие корыстные интересы стоят выше любых моральных норм и правовых ограничений.
Он – наследник колониализма, превратившего мир в систему с «ядром и периферией», где власть и богатство копятся в центре, а периферия подвергается эксплуатации и управляется через соучастие местных элит. В этом смысле дело Эпштейна – не просто этический скандал, а откровение о мировой архитектуре, которая не избавилась от своих колониальных черт, а лишь сменила инструменты и маски.
Сопротивление великой вульгарности
Сопротивление этому миру беззакония заключается не только в привлечении виновных к ответственности. Оно также требует разрушения системы привилегий и нового колониализма, который ставит «элиту» выше закона и освобождает ее от ответственности. Это призыв к восстановлению общего языка человечества, в котором тело ребенка в Газе, Судане и Ливане священно, как и тело ребенка на злополучном острове.
Возможно, этот скандал, при всей своей отвратительности, таит парадоксальную пользу: он обнажает уродливый каркас глобальной системы, так и не избавившейся от колониальных черт. Возможно, он способен разбудить тех, кто долго пребывал в заблуждении, и дать понять, что подлинная борьба разворачивается не с вымышленными чудовищами, а с системой, методично превращающей обычных людей в монстров. Это система, создающая мировой остров, где каждый обречен быть либо жертвой, либо молчаливым соучастником. И в итоге перед нами остается выбор: стать хранителями святости жизни или гостями на пиру современных каннибалов, без всякого стыда пожирающих саму душу человечества.
Захи ВЕХБЕ (Ливан)