Женщина на этих портретах моя бабушка, народная артистка РСФСР, пламенная коммунистка – Мария Григорьевна Петрова, всю блокаду проработавшей на Ленинградском радио. А написал их мой дедушка – художник Ярослав Николаев.
Благодарные жители ее называли — «Голос блокадного Ленинграда».
Она родилась в 1906 году, 16 августа, пятым ребенком в семье рабочего Путиловского завода. Рано уходит из жизни мать, и маленькая Маруся (так ласково называли девочку в семье) попадает в интернат, так как не может ужиться с мачехой. После окончания гимназии в 1924 году, она, вопреки воле отца (все в семье потомственно работали на заводе), поступает в Театральный институт на курс Л.С. Вивьена. По окончании служит в Агитационном театре, а затем так же, по конкурсу, попадает в Театр Юного Зрителя к А.А. Брянцеву, где сыграет около ста спектаклей, пятнадцать ролей.
В 1930 году ее, актрису- травести Ленинградского ТЮЗа, позвал режиссер Юрий Николаевич Калганов в радиотеатр на Мойке. Тогда началось развитие радио – абсолютно новое искусство. Калганова очень привлекла «голосовая индивидуальность» 24-летней Марии Петровой. Она была естественна и органична, справлялась с ролями мальчишек и девчонок, девушек, взрослых жен и даже старух.
Калганов и другие редакторы детской редакции упорно уговаривали Марию сделать выбор в пользу радио. И с тяжелым сердцем она решилась уйти из ТЮЗа.
Это был сложный выбор для молодой, очень красивой женщины- в театре аплодисменты, цветы, живые зрители, здесь тишина студии, и только лицо режиссера за стеклом. И отношение к «радио» у коллег по сцене было скептическим, как к механическому искусству, какому-то «громкоговорящему телефону». Какое место займет актер на радио? Все было новое и неведомое.
1 апреля 1934 года она зачислена в штат Радиокомитета, в отдел радиовещания для детей.
Мария Григорьевна подсчитала, в период с 1934 года по 1947 (13 лет) она дала свыше 6 тысяч выступлений у микрофона.
Сыграла более 2000 ролей различного плана: травести, лирические, характерные. Вот лишь некоторые: «Маугли», «Алладин», «Дюймовочка», «Слепой музыкант» и многие другие.
Читала лучшие образцы русской классики- Пушкина, Лермонтова, Толстого, Тургенева, Короленко, Чехова…
Как писал известный ленинградский журналист Лев Мархасев: «… из черной тарелки репродуктора начинал звучать голос, рассказывавший волшебные сказки и удивительные истории. Голос, который становился таким же знакомым, как голос матери. Голос был, как у мальчишек, как у многих сверстников на улице, и поэтому вызывал полное доверие. Вчера он был писклявым голосом глупого мышонка, сегодня нежным, переливающимся как серебряный колокольчик, голосом Дюймовочки, или текучим- Русалочки… а потом вдруг диктор объявлял: «читала артистка Мария Григорьевна Петрова».
Когда 22 июня 1941 года началась война, Мария Григорьевна окончательно поняла, что сделала правильный выбор — радио стало единственным средством коммуникации, его роль в жизни воющего, блокированного Ленинграда невозможно оценить.
Дом Радио стал военным «объектом», все сотрудники перешли на казарменное положение. Детская редакция перестала временно работать, Мария Григорьевна читала сводки, фронтовые передачи, последние известия, письма с фронта…
Одновременно она была назначена политруком объекта и ответственным дежурным по вещанию Ленрадиокомитета. Возглавляла женскую бригаду МПВО. Мария Григорьевна ездила под Ленинград рыть окопы и строить блиндажи, заготавливать дрова, училась стрелять и ходить в штыковую атаку.
Голос ее стал суровым и твердым. Как пишет Мария Григорьевна в своих воспоминаниях: «Мы так же голодали и холодали, но не могли себе позволить говорить тусклыми, скучными, унылыми голосами. Ведь для многих мы стали голосом самого города. И от нас зависело, будут ли воспринимать наш Ленинград как город живой, который держится и сражается, или как потерявший волю к сопротивлению и умирающий. Чтобы не происходило в Доме Радио (а наш быт ничем не отличался от быта других жителей, люди тоже опускались и теряли себя, впадали в болезненные истерики и умирали голодной смертью), мы должны были держаться, нести бодрость и надежду. А нашим единственным оружием оставались голос и слово…»
Когда по радио в 1942 году прозвучал роман Константина Симонова «Русские люди», в Радиокомитет стали приходить письма- мы хотим увидеть спектакль!
Что делать? Артисты собрались и пошли к руководству. Так появился Городской Театр, позднее названный «Блокадным». В постановке участвовали не только артисты Радиокомитета, но и многие оставшиеся и уцелевшие к тому времени актеры из уехавших в эвакуацию театров. Недалеко от Радиокомитета (тогда это была улица Ракова, сейчас Итальянская улица) было не пострадавшее от бомбежек здание Театра Комедии на Невском проспекте, дом 56 (тогда проспект 25-го Октября). В нем и начали репетировать.
Марии Григорьевне досталась роль молодой разведчицы Вали Анощенко, потом поставили пьесу Л. Леонова «Нашествие»- где она играла Аниску, и пьеса К. Симонова «Жди меня»- роль Сони.
Всего Мария Григорьевна за один театральный сезон сыграла около ста спектаклей! И никто не отменял занятость на радио!
В театре же Мария Григорьевна познакомилась с будущим мужем- художником Ярославом Сергеевичем Николаевым.
Это случилось после одного из спектаклей- Марии Григорьевне сказали, что за кулисами ее спрашивают двое художников. Одного она не запомнила, а про другого- высокого, худого, про себя отметила: «Похож на Кощея Бессмертного! Вся жизнь в шарфе!».
Он представился художником Ярославом Николаевым, сказал, что видит Марию Григорьевну в образе героини своей картины, как образ несломленной ленинградки. На что Мария Григорьевна сказала: «Нет, я очень занята на радио, в театре и вообще у меня очень живое, подвижное лицо актрисы!»
Но Николаев не отступал, он приходил еще и еще.
Ярослав Сергеевич рассказывал, что как-то под вечер в самом конце 1941 года он шел по Невскому и услышал из репродуктора смешной стишок о поросенке, который беззаботно декламировался мальчишеским голосом.
В темном, сжатом голодом и холодом городе этот голос казался совершенно нереальным. Николаев остановился и как зачарованный, прослушал передачу до конца, и тогда узнал, что «читала артистка Мария Петрова» и поклялся ее найти, но сам попал в госпиталь с дистрофией и вот на спектакле «Русские люди» он увидел обладательницу удивительного голоса и сразу почувствовал, что должен писать.
И мы видим запись в дневничке-23/12-1942: «у Николаева.» Это первый раз, когда она пришла к нему позировать. Так, в 1942 году в блокадном Ленинграде, была создана картина «Пурга», которую ленинградцы восприняли как символ блокадной жизни, как несломленную волю ленинградцев. Картина окончена, но художник не хочет отпускать модель!
Он пишет ее портреты, очаровываясь ее красотой и внутренней силой, такой непохожестью на других. Она приходит после всей своей занятости в театре, на радио позировать ему в Союз художников, на улице Герцена, 38 (сейчас Большая Морская улица), где другие художники просят ее читать и она читает — любимую книгу Николаева «Записки Пиквикского Клуба» Чарльза Диккенса, и он рисует ее снова и снова- профиль, глаза, поворот шеи, на сцене в платье…
Эти два творческих человека не смогли отпустить друг друга- она творила голосом, он — кистью, и оба они обладали талантом любить, и 12 мая 1943 года они расписываются в холодном помещении ЗАГСа на Васильевском острове.
И идут пешком, счастливые… Город подвергся в тот день небывалому артиллерийскому обстрелу- после большого перерыва враг выпустил 245 снарядов и сбросил 15 бомб, идут через мост, по направлению к Союзу художников, и встречает их патруль.
«Что это вы тут ходите? Где должны быть?» и штрафует на 35 рублей за не нахождение в укрытии. Чем развеселили молодых еще больше! Как потом скажет Мария Григорьевна: «Это был счастливый штраф- мы прожили счастливые 35 лет вместе!»
Дошли до Союза художников- их встретил лично Владимир Александрович Серов, председатель Союза Художников со словами: «Ребята! А откуда вы такие счастливые, веселые, нарядные, ведь бомбят!» а Ярослав Сергеевич ответил: «Володя- мы из ЗАГСа!»
Владимир Серов торжественно пригласил их войти. Они поднялись и увидели стол, весь уставленный яствами, невиданными- икра, рыба, фрукты, колбасы, еще икра! И лишь приглядевшись поняли, что все это нарисовано искусными художниками на картонных тарелочках, а из еды- посреди стола, только маленькие кусочки хлеба, которыми поделились все…
И это была счастливая свадьба, жизнь продолжалась. Они честно боролись тем оружием, которое судьба вложила в их руки: талантом и трудом.
Живописец и актриса прожили вместе 35 лет до самой смерти Ярослава Николаева. Мария Григорьевна работала на радио до 1986 года — 55 лет.
С уважением, их внучка, многодетная мама и театральный художник – Татьяна БАРОНОВА
