1
Труд…
Он может быть дегтярно тяжёл, но он – основа, альфа бытия, один из космосов человеческого существования…
И он – не спекуляция, возводимая в степень героизма, преподносимого как чуть ли не единственная возможная форма успеха…
Праздник Первого мая был связан с рядом эпизодов советской истории, низвергаемых в постсоветской реальности. Тем не менее, праздник остался, остались и воспоминания: не все ещё, жившие в Союзе, вымерли.
Это был светлый праздник, и не только из-за разгоравшейся весны – он был светел основной своей составляющей: связанностью с трудом.
Созидание – а не спекуляция.
Честность – а не жажда наживы.
Советскую жизнь не стоит романтизировать: в ней было много теневого, разного, намешанного.
Её нельзя ни отвергать, ни ниспровергать – ибо 17-й год был последним общечеловеческим рывком к хлебу и знаниям для всех: в достаточном количестве, а не для горстки избранных.
И Первомай, столь любимый советским поколением людей, был так же логичен, как хорошая майская погода, как наливающиеся почки или первая зелень.
Он был праздником подлинности: когда невозможно было даже представить бандитов и банкиров в облике героев, преподносимых именно так в постсоветские десятилетия…
2
Подразумевались воздушные шарики, мороженое, красные флажки, которыми будут махать дети…
Подразумевалась радость демонстрации, и отцы с утра смотрелись торжественней, хотя многие и предчувствовали выпивку…
Подразумевалось, что май начинается прекрасным праздником, чьи сгустки света невозможно отменить, переиначив всю действительность, подчинив её таким реалиям, что чёрное с белым поменяются местами.
…Спекулянты в качестве героев, подростки, мечтающие стать бандитами, банкиры, как основа, на которой держится общество…
Расскажите это умным или хотя бы не глупым отцам 60–70–80-х годов – они бы подумали, что имеют дело с сумасшедшими.
Сумасшествие просунулось в реальность, решительно натянув маску здравомыслия и деловитости.
Дети когда-то гордились пионерскими галстуками небезосновательно, и не было в этом ничего негативного или зазорного: это был знак честности, добросовестности, готовности к труду…
Труд не подразумевал подличания или всё той же спекуляции – одного из самых смрадных вариантов человеческой деятельности, не подразумевающего ни производства, ни творчества, ни управления.
Первомай звал.
Первомай сулил радость – такую же закономерную, как хороший заработок: за отменно сделанную работу.
…Ныне социологи вводят новое понятие «работающие бедные», ибо из двадцати миллионов официальных бедных в стране большинство работают.
Ныне же многим непонятно, что обозначают выходные, связанные с 1 Мая, – просто дополнительный пласт свободного времени…
Не хочется про «ныне», коли воспоминания о былом так ярко играют в памяти.
3
Футуристический Первомай Алексея Кручёных развернётся, закрутится верёвочно, задышит необычно, играя, сложно распускаясь перьями новых слов:
Грузной грозою,
Ливнем весенним
Расчистятся земли!
В синь
Зень
Ясь
Трель Интернационала
Иди
Рассияй
Шире улыбки первых жар
Рабочеправствие
Наш
Меж-нар-май!..
Был великий Первомай: детский рай – с мороженым, воздушными шариками, цветами. Демонстрация кипела, и Союз казался незыблемым, вечным, вечно сияющим, гарантирующим жизнь дальнейшую. Вырастим детей, да и вообще…
Что лучше труда и мира? Не сумасшедшая спекуляция же и бандитизм девяностых…
…Солнечно распускалось стихотворение Якова Акима:
Речные запруды ломая,
Весенняя хлещет волна…
Да здравствует Первое мая!
Да здравствуют труд и весна!
Пусть мир торжествует на свете
И дружат народы земли,
И так же на солнышке дети
Пускают весной корабли!
Пусть! Да злые силы, вампиры и монстры истории не слушают поэтов…
А как развалился Союз, так и вовсе голоса их стали не слышны.
Алексей Сурков, жёстко фиксируя мужественные строки, показывает военный Первомай – и тогда, в недрах ратного труда, были огни праздника, зажигалось нечто приподнято-волшебное в сердцах бойцов:
Расстрелян последний патрон.
Усталостью пальцы свело.
Но всё-таки наш батальон
С рассветом ворвался в село.
Взорвался последний фугас,
Смолкает винтовочный лай.
И вспомнили мы, что у нас
Сегодня с утра – Первомай.
И будто прозревшие вдруг
От тёмной, как ночь, слепоты,
Увидели мы, что вокруг
Черны от ожогов кусты.
Прекрасно-советски-детски-добрая Елена Благинина поднимала огоньки бодрой песенки:
Зеленей, лужок!
Подымай, Алёнушка,
Первый свой флажок!
Выше, выше подымай –
Нынче праздник Первомай!
Люди ощущали единство: единство правильной жизни, и праздник сиянием лучей подтверждал его.
Мощно ухали в бубен истории металлические созвучия Ярослава Смелякова:
Пролетарии всех стран,
бейте в красный барабан!
Сил на это не жалейте,
не глядите вкось и врозь –
в обе палки вместе бейте
так, чтоб небо затряслось.
Опускайте громче руку,
извинений не прося,
чтоб от этого от стуку
отворилось всё и вся.
Что не логично и не верно? Не бандитам же всех стран объединяться, не банкирам…
Горлан-главарь двадцатого века закручивал почти героический стих:
Мы!
Коллектив!
Человечество!
Масса!
Довольно маяться.
Маем размайся!
В улицы!
К ноге нога!
Всякий лёд
под нами
ломайся!
Тайте
все снега!
Был праздник – света и солнца, труда и смысла; была поэтика этих великих феноменов-понятий; и солнечная поэзия советской эпохи-империи подтверждает великолепие былого.
Александр БАЛТИН
