Публицист Алексей СИНЕНКО пишет из Минска
Феномен сталинских речей 1941 года
В эпоху гибридной войны, когда Запад прямой наводкой бьет по нашему сознанию цифровыми информационными пушками, слова из речи Сталина 3 июля 1941 года прозвучали пророчески: «Мы должны организовать беспощадную борьбу со всякими дезорганизаторами тыла, дезертирами, паникерами, распространителями слухов, уничтожать шпионов, диверсантов… Нужно иметь в виду, что враг коварен, хитер, опытен в обмане и распространении ложных слухов. Нужно учитывать все это и не поддаваться на провокации. Нужно немедленно предавать суду Военного Трибунала всех тех, кто своим паникерством и трусостью мешает делу обороны, невзирая на лица».
Без всякого сомнения, наставления из прошлого имеют магическую силу в борьбе с новыми коллаборантами и нацистскими последователями. Если же анализировать в целом начальный этап Великой Отечественной войны, то речи вождя 3 июля и 7 ноября 1941 явились поистине знаковым, духоподъемным событием для всего советского народа. Что же такого особенного сказал он? – полюбопытствует нынешний читатель.
В самом начале войны Сталин вывел страну из шока, растерянности, избавил от иллюзий. После сильных, пропущенных от фашистов ударов необходимо было встряхнуться, сконцентрироваться, найти точку опоры, увидеть всю фронтовую картину целиком. Речи Верховного Главнокомандующего придали силы, укрепили народный дух, нацелив на борьбу и сопротивление. В них содержалось самое главное – уверенность в завтрашнем дне, в военной и промышленной мощи СССР, уверенность в непременной Победе. И эта уверенность вселилась во всех. Весь народ чувствовал и знал, что вождь слов на ветер не бросает.
Удивительно, но речи Сталина словно ушли в тень, оказались выведенными из исторического оборота. Даже в советское время их обходили стороной в вузе и школе, а в наши дни на эти выступления крайне редко ссылаются историки и публицисты. О факте их существования говорится, но о том, что внутри, – нет. Конечно же, редко кто из нас не помнит обращение «Братья и сестры!» и ставшую девизом, боевым кличем фразу: «Наше дело правое, враг будет разбит!..» А дальше вместо содержания в голове сплошной туман.
Благодаря интернету эти исторические тексты можно с легкостью «загуглить». Я больше чем уверен, что после их прочтения на многие будоражащие умы вопросы будут получены исчерпывающие ответы. К тому же не потребуется штудировать горы публицистики, в частности либеральной, как правило, опирающейся на западные источники и трактовки тех или иных событий прошлого.
***
Вот один из таких острых вопросов. С какой целью СССР заключил с Германией в 1939 году Договор о ненападении (пакт Молотова-Риббентропа)? Был ли это сговор с Гитлером? Споры ведутся до сих пор. Из выступления Сталина по радио 3 июля 1941 года все становится на свои места: «Мы обеспечили нашей стране мир в течение полутора годов и возможность подготовки своих сил для отпора, если фашистская Германия рискнула бы напасть на нашу страну вопреки пакту. Это определенный выигрыш для нас и проигрыш для фашистской Германии… она (Германия) проиграла политически, разоблачив себя в глазах всего мира как кровавого агрессора».
В судьбоносном обращении 3 июля 1941 года представлена четкая программа борьбы советского народа с немецко-фашистскими захватчиками. Его мобилизационную роль сложно переоценить. Вся страна почувствовала небывалый подъем и воодушевление. Сталин говорил о необходимости перестроить всю работу на военный лад, о спасении всего самого ценного, о том, чтобы «не оставлять врагу ни одного паровоза, ни одного вагона… ни килограмма хлеба, ни литра горючего», говорил об эвакуации, роли железной дороги.
А уже 7 ноября 1941 года, когда враг практически стоял у ворот и ожидались налеты с воздуха, на Красной площади устроили весьма рискованное, с современных позиций, действо – Парад в честь 24-й годовщины Великой Октябрьской Социалистической революции. В тот день праздничные мероприятия охватили всю нашу огромную страну. Парады прошли в Куйбышеве, Воронеже, Иваново; демонстрации – в Алма-Ате, Ташкенте, Улан-Удэ, Саратове; торжественные заседания и митинги – в Ленинграде, Горьком.
Это, безусловно, имело символичное значение, но важна была не форма, а то, что услышат на Красной площади простые люди, идущие на фронт. Наша же публицистика, либеральная наука, СМИ пестрят информацией о внешней стороне Парада, но упускается суть, которая была сосредоточена в речи лидера воюющего государства.
Поражает тот факт, что Верховный Главнокомандующий почти не говорил об армии, о тяжелейших сражениях и текущей ситуации. Текст его выступления больше про тыл, а не про фронт. Сталин говорил о жизни, когда вокруг все рушилось, о вере в народ, в его силу, мужество. И самое главное, он глубинно понимал, что производственно-экономическая основа социалистического государства гораздо жизнеспособнее, производительнее и эффективнее, чем у врага. В 1943 году СССР уже имел «слаженное и быстро растущее военное хозяйство» (Сталин). В кратчайшие сроки была обеспечена мобилизация всех ресурсов страны в интересах Победы.
***
Что еще приковывает внимание в той знаковой речи вождя? Сравнение сложившейся в 41-м году ситуации с 1918 годом, когда «было еще хуже… и три четверти нашей страны находилось тогда в руках иностранных интервентов. Украина, Кавказ, Средняя Азия, Урал, Сибирь, Дальний Восток были временно потеряны нами. У нас не было союзников, у нас не было Красной Армии, – мы ее только начали создавать, – не хватало хлеба, не хватало вооружения, не хватало обмундирования… Теперь положение нашей страны куда лучше», – говорил Сталин.
Эти слова произносились в тот момент, когда немец почти дошел до Москвы, окружил Ленинград, взял Киев и оккупировал значительную часть страны. На чем же строилась непоколебимая уверенность вождя в нашей победе? А Сталин ни в коем случае не был заурядным оптимистом.
На этом вопросе мне бы хотелось остановиться более подробно, с учетом того, что в российском информационном пространстве сейчас особенно часто начали сравнивать советский и монархический дореволюционный периоды. И в пользу второго находят массу аргументов, когда даже проекты ГОЭЛРО связывают с именем Николая II, затирая комплексную разработку и реализацию этого плана Лениным.
Однако реальные факты показывают совсем иную картину. Вот некоторые цифры, приведенные великим практиком той огненной эпохи, председателем Госплана СССР Н.А. Вознесенским в его научном труде «Военная экономика СССР в период Отечественной войны», который внимательно изучал Верховный Главнокомандующий. В подлинности цифр сомневаться не приходится.
В 1913 году население России составляло 139 млн человек, а к 1940 году на территории СССР уже проживало 193 млн, причем городское население, по сравнению с 1913 годом, увеличилось в 2,4 раза. «Почти на пустом месте Советским государством построено 364 новых города – опорных баз социалистической индустрии» (Н.А. Вознесенский).
Дореволюционная Россия 1913–1917 гг. – это преимущественно аграрная, слаборазвитая в промышленном отношении страна с преобладанием частного капитала. Производство автомобилей, тракторов, алюминия, магния и каучука в царской России отсутствовало. Советская крупная промышленность в 1940 году выдавала продукции в 11,7 раза больше, чем в 1913 году; производство средств производства (станков) выросло, по сравнению с 1913 годом, в 17 раз, качественного проката – основы военного машиностроения, в 80 раз в 1940 году. Большая часть этого оборудования работала для фронта и Победы.
В СССР в период Отечественной войны артиллерийских орудий произведено было в 29 раз больше, чем за период Первой мировой войны на всех казенных и частных заводах царской России. Рост боевой техники стал законом развития военного хозяйства СССР.
В Советском Союзе фактически вся товарная продукция хлеба находилась в руках простого народа (10% принадлежало совхозам и почти 90% колхозам). В дореволюционной России 72% хлеба принадлежало помещикам и кулакам и лишь 28% основной массе крестьянства, т.е. середнякам и беднякам.
Поднятие уровня культуры населения и рост квалифицированных кадров в городе и деревне преобразовали состав Советской Армии и трудового тыла. Количество инженеров увеличилось с 1926 по 1939 год в 7,7 раза, рабочих-механиков – в 9,5 раза, количество интеллигенции составило 11,8 млн человек.
Иными словами, сложилась прочнейшая основа индустриального развития народного хозяйства. Это и имел в виду Сталин, говоря, что «теперь положение нашей страны куда лучше».
Н.А. Вознесенский писал: «В ноябре 1941 года, когда почти весь мир подсчитывал «последние» дни существования Советского государства, товарищ Сталин, руководя военной экономикой страны, предложил разработать и принять большой план строительства на Урале и в Сибири новых мощностей черной металлургии как основы военного производства. В одной этой черточке сталинского руководства сказались величайшая выдержка и уверенность в победе, которую надо ковать и для завоевания которой требуются сталинская воля и героический труд».
В обращениях к народу в 1941 году не было никакого внутреннего ощущения обреченности. Не допускалось даже тени сомнения насчет будущей Победы. Философия сопротивления, по сути, была объявлена и очерчена Сталиным в двух его судьбоносных выступлениях – 3 июля и 7 ноября 1941 года. В День парада 28 тысяч бойцов прошли по брусчатке Красной площади. Выдвинутые из резерва свежие сибирские дивизии уходили с парада прямо в огненное полымя войны. Это не метафора. Москву отстояли.
Стоит ли сыпать упреками за то, что глава государства не поторопился к микрофону 22 июня? Речь лидера страны имеет материальную силу. Она может как придать силы, так и вызвать досаду, безнадегу, а то и презрение. Речи Сталина слушала вся страна. Их зачитывали бойцам на фронте, в партизанских отрядах, распространяли всеми возможными способами на оккупированных территориях и за границей.
***
В Москве одно время стало хорошей традицией отмечать годовщину парада 1941 года. В России эта дата стала Днем воинской славы. А ведь в те далекие времена само по себе парадное шествие было не самым главным. Главным было не то, что покажут (телевидения тогда не было), а то, что люди услышат.
Речь Сталина уже давно не звучит. Ее убрали из сценариев современных парадов на Красной площади. И сразу же исчезает весь сакральный смысл этого действа, из которого, по сути, вынули душу и стержень.
Важно понять, что антисталинский миф сам по себе стал вреден, он мешает понять и оценить бесценный опыт, приобретенный в условиях катастрофы. Ненависть антисоветчиков и просто недалеких людей к Сталину дала пропуск в наше духовное и информационное пространство не просто антикоммунистам, но и ненавистникам России, предателям, сбежавшим из страны и вещающим из чужих берегов. Как ни крути, получается, что так называемый «прогрессивный» или «новый взгляд» на сталинскую эпоху – это все тот же хрущевский взгляд, впервые озвученный еще в 1956 году, на ХХ съезде КПСС, и развитый в период последующих «разоблачений культа личности». Все тот же затертый, тысячу раз пережеванный в самых разных либеральных вариациях и ремейках взгляд.
В головах потомков рождается иллюзия, что в те времена небывалых военных, экономических и научных побед все происходило само собой, без верховной власти, организующей силы партии и государства.
Известный советский писатель, поэт, драматург С.В. Михалков писал: «Хотим мы сегодня признать или не хотим, но ведь именно его речь, начавшаяся словами «Братья и сестры!» в сорок первом, вызвала невиданный энтузиазм у людей самых разных возрастов. Они пошли на призывные пункты добровольцами. Вера в слово – огромная вера, если произносит его авторитетный человек. А то, что Сталин был для миллионов авторитетной личностью, отрицать можно либо по скудоумию, либо по злому умыслу».
В периоды вызовов и геополитических катастроф проблема сильного лидера приобретает судьбоносное для всех значение. Мы видели, и сейчас наблюдаем, что происходит в некоторых постсоветских республиках. Лишенный собственной воли глава государства, имитатор власти и западная марионетка становятся образцом современного правителя. Начиная с Прибалтики, ползучий захват постсоветского пространства докатился и до Еревана. И только в Беларуси, практически всегда первой встречавшей завоевателей с Запада и пострадавшей больше многих в годы Великой Отечественной войны, одумались раньше других. Избрав Президентом Александра Лукашенко. Белорусский народ вполне естественно стал называть его Батькой. Беларусь всегда была, есть и будет вместе с Россией. Эти слова Президента Беларуси уже несколько десятилетий не расходятся с делом.
В России с начала «святых» 90-х каждый понимает, что слишком дорого может стоить для народа безволие руководителя страны, отсутствие жизненных и политических принципов, корысть, беспечность. Россия проснулась с приходом во власть Владимира Путина. Голос державы вновь стал слышен в мире. Легендарная мюнхенская речь Владимира Путина, во время которой у западной элиты перекосились лица, а шеи стали подобно страусиным, – тому подтверждение. Во многом благодаря усилиям Президента России врагам не удается развалить наши пространства, и это вызывает их неприкрытую ярость и злобу.
***
Сейчас на геополитическом фронте искрит во всех смыслах. В борьбе за передел мира определяющее значение имеют ресурсы и прорывные технологии. В этом вся суть геополитики, локальных и глобальных конфликтов. Чтобы выстоять, России требуется молниеносный рывок вперед, а времени катастрофически мало. Впору объявлять нечто равное по масштабам индустриализации и коллективизации. Надежды на инвестиции, приватизацию и «свободную руку» рынка уже не помогают и не зажигают. К слову, в этом мнении единодушно сошлись многие эксперты Московского экономического форума, а позднее и Петербургского (ПМЭФ-2026), по сути, двух во многом противоположных по взглядам площадок.
Как запустить в условиях катастрофы механизм сопротивления, организовать огромные массы на сверхусилие, нацелить их на созидание? Сейчас многие ломают над этим головы. Как же это получилось тогда?
При всех управленческих талантах и мудрости Сталина за его плечами стояла Компартия, которая везде и всюду вносила свое организующее начало. Во время Великой Отечественной войны именно она сумела поднять огромные массы на подвиги на фронте и в тылу. Ни США, ни Англии, ни Германии, ни Японии, никому еще в мире не приходилось перестраивать свою экономику и все хозяйство в таких суровых обстоятельствах. И только в Советском Союзе была сила, которая оказалась способна объединить людей и повести их за собой. Сверхсила нашей страны в то время – это ВКП(б) – Всесоюзная коммунистическая партия (большевиков). Она явилась стержнем сопротивления. Она собирала атомы, индивидуумы в единый кулак, цементировала народ, организовывала отпор врагу и планировала экономику, ставшую на многие десятилетия первой в Европе, а по многим показателям и в мире.
***
И здесь мне бы хотелось развеять еще один антисоветский миф, который в наши дни многим не дает покоя. Советскую систему и советскую власть называют безбожной! И одновременно утверждается, что в той войне мы победили исключительно с Божьей помощью. Божья благодать снизошла на Красную армию. Вот такая конвергенция. Как выбраться из этого противоречия?
В раннем возрасте я застал уже конец 80-х годов. Не хочется изобретать мировоззренческий велосипед. Но у меня перед глазами мой дед-фронтовик, прошедший Ржевскую битву и заставший рассвет и закат той эпохи. Вчитавшись в его воспоминания, хранящиеся в моем архиве, я нашел ответ на мучающий многих из нас вопрос:
«СССР – атеистическое государство – да, но жили по Христу, что говорится, с Богом в душе. На эту особенность Советского государства и советской системы почему-то мало обращают внимания, в том числе и Церковь. Мы верили в справедливость, в братство людей. Через советское воспитание, культуру, книги с нами оставались христианские идеи и ценности. Библейские заповеди входили в нас через советскую мораль, целиком построенную на Нагорной проповеди Христа. Да, из нашей жизни изъяли церковь, но сохранили Дух и Веру. Религиозное мировоззрение приняло другие формы. Мы не исполняли положенные обряды, но и не были фарисеями, когда с вечера человек стоит на праздничном богослужении со свечкой, крестится, а наутро совершает преступления, нисколько не задумываясь о Боге и каре небесной. Между тем знание христианских, православных ценностей, имена святых, пророков, евангельские сюжеты, ритуалы не уходили из нашей жизни. В семьях традиция жила, обряды исполнялись, церковные праздники знали и отмечали. Значение церкви было сведено до минимума, но она никуда не ушла, продолжала функционировать, и старые люди продолжали ходить туда молиться. Церковь не погасла, в ее недрах рождались подвижники, великомученики, святые. И нынешнее бурное возрождение церковной жизни стало возможно благодаря этому. Но измеряет ли количество храмов и священнослужителей степень присутствия Бога в жизни и в людских душах? Больше ли стало истинной веры, когда мысли и слова расходятся с делами и поступками? На месте нынешних критиков я бы поостерегся называть то наше время безбожным. Не судите, да не судимы будете… Я смею утверждать, Божественное начало не ушло из той нашей жизни, и души наши были устремлены к свету, в Горние выси».
Исторические хохмы, очернение эпох и спекуляция на нашем прошлом разрывают связь времен. Резать историю на куски – это то же самое, что кромсать на куски наше российское пространство. Все это подрывает фундаментальные основы государства. Все эпохи, со своими взлетами и трудностями – монархический и советский периоды, даны нам от Бога. Наша история едина, и речи Сталина на начальном этапе войны – тому подтверждение. Тогда, в ноябре 1941 года, в историческом выступлении прозвучали имена Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова и Владимира Ленина. Произошло соединение эпох, веков, герои прошлого сплелись с настоящим. Истории не стеснялись, не боялись и во многом поэтому победили.
Алексей СИНЕНКО, публицист
На фото: С ночи на 22 июня Сталин был целиком поглощен решением задачи спасения страны от фашистского нашествия.
И.В. Сталин и Б.М. Шапошников, 12 июля 1941 г. prlib.ru
