Самородок земли богородской

          Посвящается Федору Петровичу Кузнецову,

          автору и исполнителю первого в мире   

          памятника Владимиру Ильичу Ленину

Фамилия и мастерства задатки

Пришли к нему от деда-кузнеца.

И сам он был догадливый и хваткий,

Вот только рано потерял отца.

 

Крестьянский труд был сызмальства знакомый,

В подпасках проходил совсем юнцом,

Но дружеской рукой судьбы ведомый,

В Москву с сестрой попал в конце концов.

 

К искусству тяга рано проявилась,

Он жаждал научиться рисовать,

С тех юных лет судьба определилась,

Он твердо знает, кем он хочет стать.

 

Пришлось работать и учиться разом,

А ночью с упоеньем рисовать,

Душой и сердцем к этому привязан,

Хотелось многое успеть познать.

 

Копился опыт, и теперь нередко,

Желая в матерьяле воплотить,

Картины пишет, лепит статуэтки,

И радость творчества не может скрыть.

 

В пятнадцать лет – он житель Богородска.

На фабрику Морозова попал:

Маляр, стекольщик, в общем, кем придется,

Но навыки в искусстве пополнял.

 

А между тем уже давно штормило,

И буревестник над страной кружил,

И многих полуспящих осенило,

Что лучшей в мире доли заслужил.

 

В одной шеренге с теми, кто проснулся,

И наш герой шагать давно готов,

В стихию бед ее тревожных окунулся,

И стал одним из пламенных бойцов.

 

Вся власть Советам! Фабрики – рабочим!

Ребром поставлен был теперь вопрос.

Рабочий класс к тому же озабочен,

Чтоб весь народ культурою подрос.

 

Раскрыл свои объятья клуб народный,

И сразу стало интересней жить.

Художник в нем сумел свой дар природный

На деле к общей пользе применить.

 

К спектаклям декорации готовил,

Учился сам и вел изокружок,

Скульптуру малых форм вполне освоил,

И молодым свой путь найти помог.

 

Работы клубной всей – законодатель,

К тому же был еще и музыкант,

Культмассовой работы председатель,

Так многогранен был его талант.

 

Но в голове сидела неотвязно,

Мятущуюся душу бередя, –

Ему казалось это очень важно, –

Как выполнить скульптуру Ильича.

 

И делегаты, побывав с отчетом

У Ленина, решили в тот момент,

Что лучшей и врачующей заботой

Пусть будет возведенный монумент.

 

И начались терзанья и сомненья,

С людьми беседы, видевших вождя,

Он принимал и отменял решенья,

С трудом все доводы к согласью приводя.

 

Но день настал. И люди потянулись.

Знамен и песен радостный восторг.

Все пополнялся из соседних улиц

Людей неиссякаемый поток.

 

Все замерли в торжественном молчанье.

Партийный секретарь пред ними встал.

Заплаканный, трагически печальный,

Срывающимся голосом сказал:

 

«Друзья мои, у нас большое горе,

Его осилить легче сообща,

Кто нашей ежедневной был опорой,

Покинул нас… Нет больше Ильича».

 

Как будто под людьми земля разверзлась,

Протяжный стон разнесся над толпой,

Потери этой чувствуя безмерность,

Все плакали, придавлены тоской.

 

Слетело с монумента покрывало,

И Ленин с поднятой вперед рукой,

Сейчас сойдет, казалось, с пьедестала,

Предстал пред всеми, будто бы живой.

 

И памятники есть во многих странах,

Сейчас их много, все не перечесть:

В Европе, Азии, за океаном,

Но первый в мире был поставлен здесь!

 

И автор – богородский самородок,

Среди других ваятелей-творцов,

Из самой гущи русского народа,

Запомним имя – Фёдор Кузнецов.

 

А Ленин и сегодня рядом с нами,

Хотел бы, но не может нас понять,

И кажется, застывшими губами,

Как будто что-то хочет нам сказать.

 

 

 

Другие материалы номера