1 февраля на пленарном заседании нижней палаты российского парламента выступил Олег Николаевич Смолин. Речь первого заместителя председателя комитета Государственной думы по науке и высшему образованию была посвящена конкретным предложениям фракции КПРФ в сфере образовательной политики. Накануне в информагентстве ТАСС прошла пресс-конференция, на которой руководство партии представило свои подходы к решению системных проблем отрасли.
Олег СМОЛИН:
– 31 января руководством фракции КПРФ и кандидатом в президенты от КПРФ Николаем Харитоновым была представлена очередная версия стратегии развития образования в виде проекта федерального закона, который называется «Об образовании для всех, в течение всей жизни». Закон предполагает принципиально новый курс отечественной образовательной политики. Вот некоторые его идеи.
Геополитическое положение современной России едва ли не сложнее, чем Советского Союза в 30-х годах прошлого века, когда Иосиф Сталин завил: если не совершим ускоренной индустриализации, нас сомнут.
И сейчас нам абсолютно необходима новая индустриализация, которая предполагает интеграцию науки, образования и производства и потому невозможна без новой образовательной политики.
Именно новая индустриализация, а не половинчатое импортозамещение: мы заместили автомобили из Европы и Кореи китайскими; цены поднялись, а качество – вряд ли.
Тогда же, в 1930-х возник знаменитый лозунг: кадры решают всё! И сейчас подавляющее большинство руководителей госпредприятий и бизнесменов утверждают, что главная проблема – даже не деньги, но кадры. Согласно официальному опросу Российского союза промышленников и предпринимателей, озвученному на съезде РСПП 16 марта 2023 года, так думают 70–75% руководителей.
Чтобы обеспечить кадрами новую экономику, в 1930-х годах было открыто 25 тыс. новых школ; за десять лет после Великой Отечественной войны были восстановлены или вновь открыты еще 20 тыс. Однако в послесоветское время школы закрывались.
В настоящее время их число сократилось более чем на 30 тыс. – с 69 700 до примерно 39 500, причем прежде всего на селе.
Законопроект предполагает, что ликвидация или реорганизация школ и детских садиков на селе будет возможна только с согласия схода граждан.
Когда эта норма действовала, в «лихие 1990-е», было закрыто всего около 1 тыс. школ, а в «благополучные 2000-е» – 29 тыс.!
Кстати, приношу извинения за ошибку, допущенную мною в полемике с уважаемой Аленой Игоревной Аршиновой (первый заместитель председателя комитета Госдумы по просвещению, фракция «Единой России». – Ред.). Тогда я сказал, что в послесоветское время было закрыто 40 тыс. садиков. Увы, ошибся: их закрыто примерно 54 тыс.
Посмотрите официальную статистику. Алена Игоревна права: ничего подобного в советский период не было и быть не могло. Скажу больше: не могло и присниться нам в кошмарном сне.
Каких кадров нам не хватает для экономического прорыва? Прежде всего, высококвалифицированных рабочих, инженеров, а также педагогов и медиков.
Казалось бы, рабочих кадров должен быть избыток: ведь после 9-го класса 60% всех ребят идут не в старшую школу, но в систему среднего профобразования. Такого не было никогда.
Но не тут-то было: специальности квалифицированных рабочих осваивают только 16% студентов СПО, а остальные через программы специалистов среднего звена ориентируются в конце концов все на те же вузы, только в заочной или вечерней форме. При этом грубейшим образом нарушается Конституция Российской Федерации: она гарантирует всем общедоступное и бесплатное среднее профессиональное образование, но уже 43% всех ребят учатся в СПО на платной основе. И власть делает вид, будто этого не замечает!
Поскольку общеобразовательные предметы в организациях СПО изучаются гораздо меньше, чем в обычной школе, мы теряем массу будущих ученых, инженеров и других квалифицированных специалистов. В 1993 году мы не голосовали за конституцию Ельцина. Но если она считается принятой, мы требуем ее соблюдения!
Почему же большинство девятиклассников не идут в старшую школу? Во многом потому, что боятся ЕГЭ или не хотят тратить два года жизни на дрессировку. Наш законопроект предлагает вернуть ЕГЭ в добровольный режим.
Недавно я вновь посмотрел задания ЕГЭ по гуманитарным предметам. Как доктор философских наук и академик Российской академии образования берусь утверждать: к настоящему гуманитарному образованию это отношения не имеет.
Например, современные ученики не знают толком Куликовской битвы, Полтавы и большинства сражений, которые вошли в календарь памятных дат России. А их, желая усложнить задания, спрашивают про битву на Воже. Убежден, 99% этого зала такую битву не помнят, да и не обязаны.
Еще хуже с литературой. В ЕГЭ теперь появилось маленькое сочинение (и это лучшее, что в нем есть), но в совершенно изуродованном виде. Если вы в сочинении написали менее 200 слов – 0 баллов. Но также если более 350 слов – рискуете получить все тот же 0. Оказывается, талант теперь заключается не в краткости Чехова и не в фундаментальности Толстого, но в умении считать слова. И это называется литературой?!
С помощью компьютера мы посчитали, сколько слов в знаменитом стихотворении Пушкина «Воспоминания в Царском селе». Оказалось, 865. Пушкин имел бы все шансы провалить ЕГЭ по литературе! Кстати, его Сальери заявляет: «Музыку я разъял, как труп». Формализованный ЕГЭ делает то же самое с великой русской литературой. А ведь она должна быть одним из главных факторов воспитания в школе.
Наш законопроект требует, чтобы даже те, кто выберет ЕГЭ, а не классический экзамен, сдавали его (полностью или частично) в устной форме. Надо учить детей говорить, а главное – думать! Или, как сказал бы Иммануил Кант, иметь мужество пользоваться собственным умом.
В свое время наши «заклятые партнеры» отмечали высокий уровень образования граждан как главное конкурентное преимущество нашей страны. Михаил Задорнов использовал выражение «тупые американцы» именно в сравнении с теми, кто получил советское образование. Но вот вам некоторые результаты падения естественнонаучной грамотности.
35% молодых граждан убеждены, что Солнце – это спутник Земли. Десять лет назад таких было 28%.
30% думают, что гены содержат только генно-модифицированные растения, а остальные благополучно без генов обходятся.
44% полагают, что вся радиоактивность на Земле создана человеком.
Как говорят, дальше ехать некуда! Но едем.
Исторические познания молодежи и того хуже.
Большинство не знают наших союзников и противников в Первой и Второй мировых войнах (за исключением, конечно, геростратовски знаменитого Гитлера).
Более половины не имеют представления об одном из ключевых событий XX века, которое официально именуется теперь «Великая российская революция». Они думают, в частности, что царя свергли большевики, хотя февральская революция началась с протестов женщин, а Ленин незадолго до того писал: «Возможно, современное поколение революционеров революции не увидит!»
Можно сказать, что, в отличие от 1930-х, произошла ликвидация грамотности.
Два слова о высшем образовании.
В этом зале мы регулярно слышим, какие замечательные университеты были у нас до советской власти. И правда, были. 72 университета на 150 млн граждан.
К 1940 году их стало 481. Если бы в 1930-е мы не открыли 400 вузов, равно как и 25 тыс. школ, вполне возможно, проиграли бы великую войну. Сейчас вузов стало больше – 717, но при этом 52% студентов учатся на собственные, а не на бюджетные деньги.
В этом зале проводились большие парламентские слушания по так называемой Болонской системе.
Большинство говорили о преимуществах нашей российско-советской системы высшего образования, которая восходит к системе гумбольдтовской. В соответствии с посланием президента РФ, мы считаем необходимым, не дожидаясь результатов эксперимента, как можно быстрее переводить подготовку студентов по специальностям, требующим высокой квалификации, на специалитет. Прежде всего это касается инженеров и педагогов. Врачи, слава богу, принудительному «оболониванию» (или оболваниванию) не поддались.
В нашем законопроекте программа подготовки специалистов рассматривается как основная. Но мы не запрещаем университетам, которым это необходимо по каким-то причинам, использовать и Болонскую систему. Напомню еще раз: бакалавр технических наук получает в полтора раза меньше фундаментальной подготовки, чем специалист. Поэтому он может быть лишь пользователем чужих конструкторских разработок, а нам нужны именно конструкторы. Увы, времени дожидаться результата эксперимента у нас нет.
Теперь о кадрах педагогических.
С точки зрения повышения их реального статуса Год педагога и наставника, увы, не состоялся. В пересчете на реальную нагрузку их заработная плата продолжала снижаться.
При средней нагрузке 1,8 ставки, то есть почти 33 урока в неделю, по данным Высшей школы экономики, 40% учителей вынуждены экономить на всем, кроме еды. В переводе на ясный русский язык, это прямая бедность.
По данным профсоюза «Учитель» на октябрь 2020 года базовая ставка:
не превышает половины МРОТ в 19 242 рубля на 1 января 2024 года – 40% регионов;
от 50% до 75% МРОТ – 39% регионов;
от 75% до 100% МРОТ – 9% регионов;
выше ожидаемого МРОТ – 3 региона.
При том, что в этом зале все мы единогласно еще 23 июля 2019 года голосовали за то, чтобы базовый оклад педагогического работника был не ниже 70% средней заработной платы по региону. И эта норма есть в нашем законопроекте.
Равно как и другое положение: средняя заработная плата педагогических работников при работе на одну ставку должна быть выше средней по региону и по стране.
За три квартала предыдущего года средняя зарплата по стране – 71 тыс. рублей, средняя зарплата учителей – 63,5 тыс. рублей, то есть указ президента РФ от 7 мая 2012 года №597 не исполняется.
Кстати, в части выравнивания заработных плат педагогических работников в регионах с низкими доходами наш законопроект точно соответствует поручению президента правительству РФ на Госсовете 27 декабря прошлого года, хотя мы на этом настаивали еще в проекте закона «О народном образовании» в 2011 году.
Отдельная тема – сельский учитель.
Мы, разумеется, поддержали программу «Земский учитель». Но при этом прекрасно понимаем: она может привлечь некоторое количество педагогов на село, но не способна их там закрепить. Многие на полученные деньги берут ипотеку в городе, а через три года возвращаются из села в собственную квартиру.
Мы предлагаем вернуть сельским педагогам:
25-процентную надбавку к заработной плате, которая была установлена законом «О социальном развитии села» больше 30 лет назад, но затем отменена;
в полном объеме компенсацию затрат на коммунальные услуги, которая существовала при царях, при генеральных секретарях, но в XXI веке была урезана до неприличия и передана на усмотрение регионов.
И последнее. Кадры, которые решают всё, во многом зависят от денег.
По доле суммарных расходов на образование от валового внутреннего продукта Россия в 2012 году занимала 98-е место в мире, в 2018-м – 120-е, а в 2020-м – 84-е. Разве это не позор для великой страны с великой культурой и с прекрасными образовательными традициями?
Наш законопроект предполагает поэтапное повышение расходов на образование с современных примерно 3,5% от ВВП до 7%. Повторяю: поэтапное. Мы предлагаем это не потому, что столько тратил на образование Советский Союз в 1970 году – в 1950-е он тратил и больше – 10–12% от ВВП. Мы предлагаем это потому, что при меньших затратах ни одна страна в мире не произвела успешной модернизации и экономического прорыва, который нам так необходим.
Кстати, когда нам говорят: «Денег нет, но вы держитесь!» – мы хотим спросить: «А почему в СССР при огромном военном бюджете, при высоких социальных гарантиях деньги на образование находились, а сейчас их нет?» Как сказал бы Жванецкий: «И куда все это делось? И кому все это не понравилось?»
Кто бы что ни говорил, без наращивания вложений в человека, и прежде всего в образование, технологический прорыв нам не светит.
Классическая формула гласит: знания, как и небеса, принадлежат всем. Но дело не только в гуманистическом принципе. Для современной России новая образовательная политика – это фактор достижения технологического суверенитета и сохранения суверенитета социокультурного. Давайте вместе двигаться в этом направлении.