Фашистское нашествие
22 июня 1941 года, 85 лет назад, гитлеровцы ударили мощно, цинично, без объявления войны, исподтишка, нарушив все представления о чести, традициях и своем хваленом рыцарстве. Еще ни одна большая война в мировой истории никогда не начиналась так вероломно. Как правило, конфликт вызревает, ведутся переговоры, идет обмен дипломатическими нотами, угрозами, затем возможны провокации и приграничные сражения и только потом идет объявление войны. К тому же между Германией и Советским Союзом действовал Договор о ненападении, и обе стороны до последней минуты не прекращали контакты. В экономической сфере, на политическом и дипломатическом уровнях была тишь да гладь. В этих условиях даже тревожные сигналы советских нелегалов-разведчиков и военных выглядели необоснованно и провокационно. К войне готовились и ожидали, но не к такой молниеносной. Никто не мог и предположить, что немцы используют совершенно новую стратегию, развернув фронт почти в полторы тысячи километров.
К 22 июня 1941 года в соответствии с планом «Барбаросса» у границ СССР было сосредоточено 190 дивизий, которые поддерживали 4 воздушных флота, а также финская и румынская авиация. Гигантская армада насчитывала 5,5 млн человек, около 4300 танков, свыше 47 тыс. полевых орудий и минометов, около 5 тыс. боевых самолетов. Факты подтверждают, что немецко-фашистские войска и соединения их союзников, развернутые к началу войны на границе, превосходили войска СССР более чем в два раза. Фашисты сделали ставку на внезапный и стремительный удар. Тайна коварного нападения сохранялась до последней секунды.
В нашей советской стране ночь с 21 на 22 июня обычно совпадала со школьными выпускными вечерами. Война, как горная лавина, обрушилась на жизнь выпускников 1941 года, среди которых оказался и мой дед Георгий Дмитриевич, впоследствии попавший в Ржевскую «мясорубку». Второй мой дед-фронтовик, белорус, Григорий Адамович, 22 июня 1941 года уже сражался на границе в первом танковом бою с фашистами в г. Алитус (Литва) в составе 5-й танковой дивизии.
На территорию БССР (современной Беларуси) в тот роковой день наступала самая мощная группировка немецких войск – группа армий «Центр» в составе 4 и 9 полевых армий, которых поддерживали 1600 боевых самолетов. Массированные бомбежки белорусских городов продолжались на протяжении всего первого дня войны. Согласно архивному документу («Журнал военных действий штаба Западного фронта»), в 4 часа утра немцы уже бомбили Брест, в 4:30 – Волковыск, в 5:35 две группы самолетов атаковали Лиду… Германская авиация била по мостам, аэродромам, военным частям, пассажирским поездам, а 23 июня бомбы падали и на столицу – Минск. В неравный бой с немецко-фашистскими захватчиками в первые часы войны вступила Брестская крепость. По всей западной границе рвались снаряды, гибли люди. Это было начало самой страшной, самой разрушительной войны за всю историю человечества. Немцы смогли нанести нокаутирующий удар. После такого не всем дано подняться. И возникают вполне логичные вопросы, которыми бурлит историческая наука.
Были ли ростки будущей Победы в тех трагических днях 1941 года? «Драпала» (по выражению некоторых либералов) наша армия или все-таки это были «временные трудности»?
Данные подтверждают, что на первые тяжелейшие шесть месяцев 1941 года пришлось более трети всех потерь СССР. Гитлеровцы буквально выгрызли у нас значительную часть территории, враг практически дошел до Москвы. Существует масса документальных фактов со свидетельствами героизма, организованности наших бойцов и командиров, полководческих озарений, и тут же доказательства ошибок и просчетов наших стратегов, трусости, бездарности, преступной халатности некоторых. Как воспринимать и осмысливать начальный период войны: гордиться или осуждать действия руководителей, военачальников, армии?
В новое постсоветское время всё вдруг стало очень туманно, сместились фундаментальные основы, история начального этапа войны стала полем ожесточенных схваток, смысл которых – развенчать в глазах народа этот период, превратить его в сплошной позор и неудачи. Однако у меня перед глазами воспоминания живого свидетеля той эпохи, моего деда-фронтовика.
Первый день войны Григорий Адамович встретил на границе, в литовском Алитусе. Как он вспоминал, массированный обстрел границы немцы начали около четырех часов утра. Накануне была учебная боевая тревога. Логично было предположить: может быть, продолжаются учения? Но очень быстро пришло осознание того, что в этот раз всё по-настоящему. Прямо на заставе их 5-я танковая дивизия приняла неравный бой с двумя немецкими – 7-й и 20-й. К слову, это был один из первых танковых боев в истории войны. Дивизия сражалась в одиночку, без поддержки артиллерии, авиации. По свидетельствам немецких генералов, этот бой для них был одним из самым тяжелых. «Они храбры, эти русские танкисты. Из горящей машины они стреляют до последней возможности», – писал в своих воспоминаниях обер-ефрейтор 20-й танковой дивизии Дитрих. Фашисты с ходу встретили яростное сопротивление, ощутив на себе танковые тараны, потеряв не менее 30% живой силы, около 170 танков и другой техники. Почти десять дней советские танкисты пробивались к своим. Часть из них вышла из окружения под Борисовом (Беларусь).
Мой дед, инвалид войны Григорий Адамович, приоткрыл часть картины того трагического лета 41 года. Как участник, он говорил о неразберихе, об ужасах окружения, обо всем, что ему пришлось пережить. Но между строк его рассказов было отчетливо видно, что с одной стороны была жесточайшая, неудержимая, свалившаяся на страну, словно глыба льда, фашистская сила и была Красная армия, оглушенная, истекающая кровью, но героически устоявшая на ногах и ожесточенно сражающаяся за каждую пядь земли. Разве армия «драпала»? Разве это поражение?
Первый год войны – самый страшный и определяющий весь ход баталий период. Чаша весов могла склониться в любую сторону. Ведь «сверхчеловеки», как немцы себя величали, покорившие всю Европу, надеялись на такую же легкую «прогулку» на своих танках и самолетах по нашим советским просторам, но, к их ошеломлению, гитлеровцам не удалось увидеть страх и ужас в глазах «дикарей». «Прогулка» обернулась кошмаром, они попали в длительный «замес», натолкнулись на яростное сопротивление всего советского народа, сломавшего в итоге хребет фашистской гидре.
Вот отрывок из книги «Война» писателя и фронтового корреспондента Ильи Эренбурга, где собраны публикации с июня 1941 года по апрель 1942-го. Многие из них построены на письмах, дневниках убитых или взятых в плен немецких солдат и офицеров:
«На убитом ефрейторе Рузаме нашли три письма, он не успел их отправить. Первое письмо помечено 31 июля. В нем чувствуются первые сомнения:
«Прошло уже шесть недель, как мы находимся в чужой стране. Войну на востоке мы представляли себе иначе. Мы знали, что русские будут драться, но никто не предполагал, что они будут так отчаянно драться. Мы принимали участие в районе Орши. Надеемся увидеть скоро русскую столицу. Тогда эта ужасная война кончится…»
Прошла всего неделя, и 5 августа ефрейтор пишет:
«У нас одно желание – скорее бы кончилась эта ужасная война! Если Москва падет, русские увидят безнадежность своего состояния. Но я думаю, что лучше было бы не начинать этой войны. Во всяком случае, то, что мы пережили в России, нельзя сравнить с Францией и Польшей. Здесь в любой день можно потерять жизнь…».
Историческая наука до сих пор не разобралась в периодизации войны. Можно ли отрывать июнь – декабрь 1941 года от победного мая 1945?
На этот счет есть размышления Героя Советского Союза, маршала Сергея Федоровича Ахромеева, которые он публично высказывал еще в 1991 году. Важно, что действия армии в начальный период войны оценивал не «диванный» историк, а высокий военный профессионал. Он акцентировал внимание на ошибке многих исследователей и журналистов, касающихся этой темы, особенно подчеркивая мысль, что начальный этап войны нельзя вместить в несколько самых первых трагических недель. По мнению фронтовика, истина состояла в том, что начальный этап четырехлетней битвы включал в себя весь 1941 год. И он состоял не только из боевых действий. Эти тяжелейшие 6 месяцев вместили в себя очень многое, в том числе и эпизод нападения. И наступление немцев на Смоленск, где они были остановлены, и ожесточенные сражения за Москву, когда в результате наступательной операции наших войск фашисты были отброшены от столицы на сотни километров. И самое главное, Красная Армия, потерпев ряд временных неудач, в то же время сорвала гитлеровский план блицкрига. Вермахт понес огромные потери.
Ровно эту же мысль подтверждал мыслитель и философ Вадим Кожинов, размышляя о том, что Победа советского народа в Великой Отечественной войне, как и любое явление, имеет свой генезис: от этапа коварного удара врага, временных жестоких поражений до установления равновесия, а затем победного движения вперед. Таким образом, каждое событие на войне опосредованно. Каждое временное поражение содержало в себе зерна будущей победы, а в каждой победе оставалась горечь утрат.
В июне – августе 1941 г. героические сражения Красной Армии на белорусской земле сорвали фашистские планы «молниеносной войны» с Советским Союзом. Здесь гитлеровцы обломали себе зубы, уже в первые дни встретив небывалый отпор, какого не испытали ни в одной из своих военных европейских кампаний.
Брестская крепость стала символом сопротивления и непокорности советского народа. Минск уже был взят, а ее героический гарнизон упорно сражался с врагом свыше месяца. Защитники Брестской крепости, люди разных возрастов, национальностей, первыми встретили катастрофу, не упали на колени и первыми по-настоящему дали фашистам отпор.
Посещая Брестскую крепость, всегда по-новому ощущается энергетика этого священного для нас места. Помню, как в 2025 году, в ночь на 22 июня, нескончаемый людской поток шел, чтобы почтить память защитников Отечества и жертв Великой Отечественной войны. Главный монумент «Мужество» благодаря световым эффектам как будто ожил. У входа в цитадель горела Красная звезда. До мурашек, до дрожи… Более 35 тысяч человек со всех уголков нашего постсоветского пространства это ощущали. Именно в таких символичных точках нашего Отечества стоит поискать столбовые идеологические опоры всей нашей цивилизации.
Не стоит забывать, что уже в начальные дни войны на территории Беларуси было организовано партизанское движение. Согласно докладной записке НКГБ БССР от 5 июля 1941 года, первые партизанские отряды и группы были созданы уже 26 июня 1941 года. В их состав вошли работники НКГБ, НКВД и курсанты Могилевской межкраевой школы. Всего 14 отрядов общей численностью около 1162 человека. В начале июля термин «партизан» уже имел юридический статус. При всем желании некоторых деятелей, в организационной гибкости даже в первые дни войны советское руководство сложно упрекнуть. Результаты организации партизанского движения не заставили себя ждать. «Русский сумел настолько усилить наши транспортные трудности разрушением почти всех строений на главных железнодорожных линиях и шоссе, что фронт оказался лишенным самого необходимого для жизни и борьбы. Подвозить боеприпасы, горючее для автотранспорта, продовольствие и зимнее обмундирование стало невозможно», – писал в своем дневнике 7 декабря 1941 года командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Федор фон Бок.
Каждый период Великой Отечественной войны имеет свою трагически-героическую окраску, свои падения и вершины. Отступления 1941 года, Минск, Киев, Харьков, оборона Ленинграда – это академия, которую проходили наши бойцы, командиры, полководцы. Обороной Москвы завершился первый этап. Сталинград – это начало третьего. Ржевская битва была серединой, этапом равновесия, самого упорного противостояния, когда чаша весов могла склониться в любую сторону. Разрушенная, но не покоренная Брестская крепость – это начало пути к Великой Победе!
Фашистов поражали и, по их документальным признаниям, угнетали боеспособность Красной Армии, отсутствие уныния и растерянности даже в самых критических ситуациях, умение возрождаться буквально из пепла. По свидетельствам немецких генералов, это было самым тяжелым испытанием, подрывающим моральный дух педантичных псов-рыцарей. Умение русского солдата непостижимо быстро восстанавливаться наводило ужас, в этом виделось что-то сверхъестественное. Весь мир восхищался нашей стойкости, пытаясь отыскать ее истоки.
В чем сила, брат? На этот вопрос, ставший в наши дни крылатым, в то время многие пытались найти ответ. Из каких источников советский народ черпал силы для организации сопротивления на фронте и в тылу?
Каждая эпоха рождает людей честных и преданных своему делу. Таким оказался журналист Лейланд Стоу, входивший в число звезд американской журналистики 40-х годов прошлого века. Он был отмечен Пулитцеровской премией и являлся, по сути, единственным американцем, побывавшим летом 1942 года под Ржевом, став свидетелем самой кровопролитной битвы времен Великой Отечественной войны. Свой очерк «С Красной Армией на Ржевском фронте», разошедшийся по всему миру, он опубликовал в 1942 году в американской прессе. В Советском Союзе он был переведен и напечатан в январском номере журнала «Знамя» за 1943 год. Вот некоторые цитаты:
«Солдаты этой Красной Армии – Солдаты с большой буквы, и их боевой дух превосходен. После шестнадцати месяцев непрерывных и страшных испытаний военные действия на Ржевском фронте показывают, как поразительно высок дух русских войск. Я побывал на семи далеко отстоящих друг от друга театрах войны – от Норвегии до Китая, но я нигде не видел солдат так хорошо развитых физически и с таким высоким боевым духом.
В Красной Армии имеются тысячи лейтенантов, капитанов и майоров, которые своим положением и образованием обязаны возможностям, предоставляемым в Советском Союзе детям простого народа.
За девять дней моих поездок по этому фронту я нигде ни разу не видел русского солдата, офицера или комиссара, у которого на лице можно было прочесть хотя бы тень сомнения и неуверенности в победе.
Красная Армия представляет собой сильную духом боевую единицу, мощную, непоколебимую, уверенную в своей силе, вооруженную упорством, молчаливым терпением и замечательной выносливостью, свойственными русскому народу. Особо следует отметить у русских солдат и командиров силу их характера. Эта сила характера является результатом жизни, полной непрерывного труда, и привычки к тяжелой и упорной работе. Гитлер полагал, что он сделает из немцев солдат, более крепких духом и телом, чем русские. В этом он ошибся…».
Прогрессивный журналист Стоу открывал Америке глаза, и двигала им не абстрактная любовь к Красной Армии и СССР. Он старался быть предельно объективным, шел против господствовавшего тогда в американском обществе мнения о Советском Союзе, Красной Армии и русском солдате, попутно совершая революцию в умах своих сограждан. С большой натяжкой можно констатировать, что популярный в наши дни Такер Карлсон принял эстафету у Лейланда Стоу.
Дух – выше силы! У советских поколений был смысл в жизни. И на войну с фашистами люди шли защищать не только любимую Родину, родной дом, но и советский строй, само право на мечту. Вот формула Великой Победы! Страна и общество были готовы не только в идеологическом, но и в экономическом смысле. Полный разгром империалистической Германии, опиравшейся на всю европейскую мощь и мировой финансовый капитал, означал не только военную и политическую, но также экономическую победу СССР – государства рабочих и крестьян с общенародной собственностью на средства производства. Говоря современным языком, Советский Союз обладал полным технологическим суверенитетом.
Сейчас мы снова находимся в состоянии уже новой, современной гибридной прокси-войны. За многие века противник у нас не поменялся, но стал более изощренным, коварным и многочисленным. Коллективный Запад уже долгие годы наносит комбинированные удары по экономике, политике, информационной сфере, бьет прямой наводкой по сознанию граждан России, Беларуси, сеет раздор по всему постсоветскому пространству и методично вбивает клин в наше многонациональное Евразийское сообщество. Новые западные «крестоносцы» долгое время чужими руками сражаются против России и на поле боя, как в далекие 40-е, не щадя и гражданское население.
Уроки истории бесценны, особенно сейчас, когда у границ России и западной границы Союзного государства – Беларуси – «тучи ходят хмуро», и там беспрерывно копошатся большие силы НАТОвского контингента. В далеком 1941-м советское руководство, безусловно, видело фашистские приготовления, но сдержанно к ним относилось. Сейчас наше союзное пространство застраховано от подобных неожиданностей. Мы полностью раскусили западных «партнеров», зная никчемную цену их обещаний и заверений.
Современные войны уже совсем другие, многоуровневые, порой неосязаемые – гибридные. Идет сумасшедшая гонка вооружений и технологий. Киносказка про «терминатора» становится былью. «Война машин» уже началась, и люди все больше вытесняются «за скобки». Тысячи моделей беспилотников, ИИ и человекоподобных роботов-гуманоидов активно испытывают и используют не только в промышленных мирных целях, но и на театрах боевых действий. И предельно важно, чтобы тактические и инженерно-технические вопросы не увели нас в сторону от глубинного понимания такого многомерного события, как война, и роли в ней духа и личности.
Сравнивать советскую и нашу новую эпоху через трафарет по многим объективным причинам бессмысленно и недальновидно. Весь мир, да и философия, принципы существования, метафизика и устройство нашей жизни кардинально изменились. Между тем никто не может запретить нам прислушиваться к голосу прошлого, отыскивая там ключи в будущее. Есть вечные темы для человечества, и Великая Отечественная война относится именно к таким. Каждое поколение сможет найти здесь для себя ответы не только на цивилизационные вызовы, но и разглядеть свой личный путь, чтобы занять достойное место в жизни. И стоит всегда помнить, что в генах каждого из нас течет кровь победителей в той священной схватке добра и зла.
Алексей СИНЕНКО, публицист
На фото: «Защитники Брестской крепости», худ. П.А. Кривоногов, 1952 history.sgu.ru
