Личный шаг к Программе Победы
Правила пишут монополии, а платит за все народ
«Средства нужно искать не в дырявых карманах простых граждан!» – точно заметил Председатель ЦК КПРФ Геннадий Зюганов, комментируя очередной виток роста цен. И правда: почему-то наши чиновники уже 35 лет свято верят, что всё должен регулировать «рыночек» – невидимая, но удивительно жадная рука, которая на практике регулирует лишь одно: как по максимуму содрать денег с обычных людей. Никакого иного смысла в такой «регуляции» нет – только рост тарифов, цен на продукты и услуги, а в ответ – всё более тощие кошельки россиян, растущее чувство несправедливости и понимание, что система работает не на благо общества, а на обогащение узкого круга лиц.
Вспомним, как это началось – с громких, почти торжественных обещаний 1992 года. Нам с пафосом и в красках рисовали картину будущего: свободный рынок принесёт изобилие, цены пойдут вниз, конкуренция заставит производителей бороться за потребителя, а граждане наконец-то почувствуют вкус настоящей экономической свободы – будто распахнулись двери в новый, светлый мир. Но реальность ударила, как ледяной душ. 2 января 1992-го запустили «шоковую терапию» – и вместо изобилия страну накрыла волна экономического хаоса. Цены рванули вверх с пугающей, почти звериной скоростью: за один только год они выросли в 26 раз, инфляция достигла чудовищных 2500%. В 1993-м – ещё в 9,4 раза. Реальные доходы населения рухнули почти в 4 раза, физический объём потребления товаров и услуг сократился более чем на треть. Доля бедных и очень бедных домохозяйств между 1992 и 1995 гг. выросла с 33,6% до 45,9%. Обещания изобилия обернулись обнищанием – сбережения, копившиеся годами, превратились в бесполезные бумажки, уверенность в завтрашнем дне рассыпалась в прах, а миллионы людей оказались на грани нищеты. Остановились научные исследования во всех областях – институты пустели, лаборатории закрывались, уникальные кадры разбредались кто куда: инженеры шли торговать на рынки, учёные брались за любую работу, лишь бы прокормить семьи. Профессионалы всех специальностей – от конструкторов до медиков – оказались на грани выживания. Шло массовое разбазаривание государственных заводов: их продавали за бесценок, растаскивали по частям, а уникальное оборудование и станки, созданные поколениями советских рабочих, без жалости сдавали в металлолом – словно перечёркивали целую эпоху промышленного развития.
А что сейчас? Те же механизмы работают и сегодня – только уже не с откровенной гиперинфляцией начала 90-х, а с устойчивым, методичным, почти незаметным на первый взгляд ростом цен, который день за днём, месяц за месяцем подтачивает благосостояние семей, высасывает силы и надежду. Возьмём продукты питания – основу потребительской корзины, то, без чего не прожить. В феврале 2025 года годовая инфляция ускорилась до 10,1%. Особенно сильно подорожали масло – почти на 35%, замороженная рыба – на 22%, фрукты и овощи – на 16%. Стоимость месячной продуктовой корзины с начала года выросла почти на 2% – до 7326 рублей на человека. И это при том, что урожай пшеницы был рекордным, а логистические цепочки вроде бы налажены, склады полны, поля колосятся. Где логика? Её нет – есть только рыночная «регуляция», которая не снижает цены при избытке товара, а всё равно их поднимает, словно по какому-то злому закону. Крупные торговые сети, пользуясь своей мощью и отсутствием реальной конкуренции, закладывают в стоимость не только издержки, но и риски, солидную маржу, аппетиты акционеров – и всё это ложится на плечи покупателей. Люди видят, как цены растут даже там, где, казалось бы, должны снижаться, и понимают: система работает не на них, а против них – медленно, но верно подталкивая к черте, за которой начинается настоящая нужда.
Или ЖКХ – сфера, от которой никуда не деться. Тарифы растут ежегодно – и не на какие-то скромные 3–4%, а темпами, стабильно опережающими официальную инфляцию. В одних регионах повышение составляет 9–11%, в других – ещё выше, достигая 13–15%. При этом качество услуг не улучшается: аварии на теплотрассах, перебои с отоплением в мороз, старые трубы, которые лопаются каждую весну, – но платить надо больше. «Рыночек» решил: можно. И никто не отвечает за то, что деньги уходят, а комфорт не прибавляется.
То же самое с бензином и соляркой. Цены на топливо растут почти каждый год, несмотря на то, что Россия – крупный нефтедобытчик, а внутренний рынок должен быть обеспечен. В 2023 году не удавалось остановить рост цен на солярку – фермеры и перевозчики страдали, а заправки продолжали поднимать цены, ссылаясь на издержки, налоги и курс валюты. «Рыночек» снова «отрегулировал» – в пользу продавцов, а не потребителей. А ведь от стоимости топлива зависят цены практически на все товары: от продуктов в магазине до стройматериалов на рынке. Получается замкнутый круг: дорожает бензин – дорожает доставка – дорожают товары – падает покупательская способность.
Почему так происходит? Потому что реальная конкуренция на многих рынках давно превратилась в фикцию – красивую вывеску, за которой скрывается жёсткий контроль крупных игроков. Они не состязаются, а договариваются: заключают негласные соглашения о разделении рынков, синхронизируют повышение цен, создают барьеры для новичков. Мелких производителей не просто вытесняют – их методично выдавливают с рынка всеми возможными способами: скупают за бесценок, блокируют доступ к каналам сбыта, используют административный ресурс. Особенно ярко это проявляется в стратегически важных сферах: в ЖКХ десяток крупных региональных операторов фактически поделил между собой всю страну, в энергетике доминируют несколько гигантов, контролирующих генерацию и распределение энергии, в телекоммуникациях три основных игрока диктуют условия подключения и тарифы, а в розничной торговле сетевые гипермаркеты задавили локальных торговцев, отняв у них покупателей и поставщиков. Монополии и олигополии не просто влияют на ценовую политику – они её формируют, выстраивая систему, где потребитель оказывается в безвыходной ситуации: альтернативы нет, выбора не существует, а жалобы остаются без ответа.
Даже если на горизонте появляется небольшой производитель с хорошей идеей и качественным товаром, его судьба предрешена: он либо вынужден работать на кабальных условиях крупного дистрибьютора, теряя львиную долю прибыли, либо быстро уходит с рынка, не выдержав давления гигантов. А гиганты умеют играть по своим правилам – они могут временно опустить цены ниже себестоимости, устроить «распродажу века», привлечь дешёвые кредиты и переждать период убытков, пока мелкий конкурент не обанкротится. После этого цены снова ползут вверх – и уже никто не вернёт те деньги, которые люди переплатили из-за отсутствия выбора.
Рост издержек тоже работает на повышение цен, причём этот процесс приобретает характер цепной реакции. Подорожание сырья на мировом рынке мгновенно отражается на стоимости отечественных товаров, цены на энергоносители растут даже при стабильных мировых котировках, логистика усложняется и дорожает из-за инфраструктурных проблем и роста цен на топливо, аренда коммерческих помещений скачет вслед за инфляцией, а заработные платы приходится повышать хотя бы минимально, чтобы удержать персонал. Все эти факторы вынуждают компании поднимать ценники – и даже если формальная конкуренция существует, производители не могут работать в убыток: они либо закрываются, либо перекладывают издержки на покупателей. При этом спрос на базовые товары и услуги остаётся неэластичным – он не реагирует на рост цен, потому что люди не могут отказаться от жизненно необходимого. Ребёнок должен ходить в школу и питаться полноценно, пенсионер – принимать выписанные врачом лекарства, семья – отапливать квартиру зимой, обеспечивать детей тёплой одеждой осенью. Эти фундаментальные потребности не зависят от цен, и именно этим безжалостно пользуются те, кто контролирует рынок: они знают, что потребитель заплатит, сколько скажут, потому что альтернативы нет, а отложить покупку жизненно важных вещей невозможно. В результате получается замкнутый круг: монополии диктуют цены, издержки растут, потребители платят – и с каждым витком этой спирали благосостояние семей неумолимо снижается.
Государство порой пытается что-то сделать – но чаще всего неуклюже или непоследовательно. Например, ограничения на цены сельхозпродукции могут снизить заинтересованность фермеров в её производстве: если нельзя продать дороже, то и сажать много нет смысла. А попытки бороться с инфляцией иногда превращаются в борьбу с теми, кто о ней говорит: чиновники направляли предостережения бизнесу за публичные заявления о планируемом повышении цен. Вместо решения проблемы – затыкание ртов. Вместо системных мер – точечные запреты, которые не меняют сути системы.
Кроме того, экономика России сильно зависит от мировых цен на сырьё и курса валюты. Ослабление рубля автоматически ведёт к подорожанию импорта, а значит, и к росту цен на всё, что хоть как-то связано с зарубежными компонентами: от электроники до лекарств. И даже отечественные товары дорожают, потому что оборудование, упаковка, технологии – часто импортные. Получается, что внутренний рынок не защищён от внешних шоков, а механизмы стабилизации либо отсутствуют, либо работают слабо.
Вывод очевиден: модель, где всё отдано на откуп «рыночку», не работает на благо большинства граждан. Она работает на прибыль крупных игроков, на рост тарифов и цен, на постепенное обнищание семей, которые не успевают адаптироваться к новым цифрам на ценниках, к новым квитанциям за коммунальные услуги, к новым ценам на лекарства и продукты. Люди теряют веру в справедливость, в возможность обеспечить детям лучшее будущее, в то, что их труд будет достойно оплачен.
Только решительный переход к принципиально новой экономической модели – той, что заложена в Программе Победы КПРФ, – способен разорвать этот порочный круг бесконечной гонки цен и вернуть людям надежду на достойную жизнь. Речь идёт не о слепом копировании прошлого, а о создании современной, продуманной системы, где экономика служит интересам всего общества, а не превращается в кормушку для узкой группы привилегированных.
Социализм с опорой на социальную справедливость, плановое развитие и защиту интересов большинства может наконец поставить надёжный заслон безудержной жадности рынка. Представьте картину: государство берёт под контроль цены на базовые товары – хлеб, молоко, лекарства, отопление, – чтобы они перестали зависеть от спекуляций и прихотей монополий. Заводы и фабрики, долгие годы пребывавшие в упадке, получают шанс на возрождение, а вместе с ними появляются новые рабочие места с достойной оплатой – не унизительными грошами, которых едва хватает на еду, а реальными зарплатами, позволяющими строить планы и растить детей. Деятельность монополий больше не остаётся бесконтрольной: она строго регулируется в интересах общества. Конкуренция перестаёт быть игрой на выживание и начинает работать на повышение качества товаров и услуг для людей.
Это не пустые мечты и не ностальгия по минувшим временам – это чёткая, выверенная программа действий, способная остановить безумие цен, которые сегодня растут быстрее, чем успеваешь осознать. Больше не будет внезапных скачков стоимости продуктов первой необходимости, грабительских тарифов ЖКХ, мучительных выборов между покупкой лекарства для бабушки и полноценным питанием для детей. Экономика перестаёт напоминать казино, где выигрывают только крупье, и превращается в надёжный механизм обеспечения благополучия каждого гражданина.
Социализм в XXI веке – не утопия, а единственно реальный путь к стабильности, устойчивости и справедливости. Он вернёт людям уверенность в завтрашнем дне: больше не придётся с тревогой ждать очередного витка инфляции, который может в одночасье обесценить сбережения. Плоды труда перестанут оседать на счетах офшоров и пойдут на развитие страны и улучшение жизни людей. Плановая экономика с опорой на собственные ресурсы станет своеобразным щитом, который защитит от колебаний курса валют и цен на нефть, – она не будет качаться, как лодка в шторм, от каждого внешнего шока. Такая система создаст условия для подлинного развития науки, образования и культуры – а не для бесконечного обогащения меньшинства за счёт большинства.
Нынешний экономический уклад, построенный на принципах безудержного обогащения и игнорирования социальных нужд, неизбежно ведёт к новым кризисам, углублению пропасти социального неравенства и обнищанию миллионов россиян. Программа КПРФ предлагает реальную альтернативу: переход к социально ориентированной модели, где прибыль не возводится в абсолют, а служит средством для достижения высшей цели – достойной жизни каждого человека. Пора перестать мириться с системой, которая выжимает соки из народа, и начать строить экономику, которая действительно служит людям, даёт им уверенность и открывает перспективы.
Евгений ФЕДОРИНОВ
