Ле Пен даст отпор и баллотируется в президенты
Никто не мог предположить, что судьи зайдут так далеко, заявила Марин Ле Пен в интервью Le Parisien. Глава партии «Национальное объединение» не позволит с собой так обращаться: несправедливость ее только мотивирует. Политик подчеркнула, что готова дать отпор и бороться за пост президента.
В понедельник Парижский уголовный суд приговорил главу парламентской фракции партии «Национальное объединение» Марин Ле Пен к пяти годам недопуска к выборам (с немедленным исполнением) и к четырем годам лишения свободы, включая два года условно. Еще 24 обвиняемых также осуждены; партия должна выплатить штраф в два миллиона евро.
Во вторник, 1 апреля, менее чем через сутки после вынесения приговора, Апелляционный суд Парижа сообщил, что апелляция Ле Пен будет рассмотрена «в сроки, которые позволят вынести решение к лету 2026 года». Ле Пен намерена также обратиться в Конституционный совет и Европейский суд по правам человека.
В интервью французским СМИ глава фракции RN заявила, что по-прежнему «является кандидатом в президенты» и готовит политический ответ.
Le Parisien: В понедельник вы были явно шокированы приговором. Вы действительно его не ожидали?
Марин Ле Пен: Нет, никто этого не ожидал. Последствия немедленного исполнения приговора настолько серьезны, что никто не мог предположить, что судьи зайдут так далеко.
– Вы подали апелляцию. Суд планирует рассмотреть дело к лету 2026 году. Это довольно быстро… Вы довольны?
– Это хорошая новость, и я вижу в этом последствия резонанса от приговора.
– В воскресенье Вы организуете митинг в Париже. Зачем?
– Нам есть что сказать, мы хотим выразить возмущение. Мои избиратели тоже имеют на это право – они шокированы. И, конечно, я планирую выступить.
– Вы не боитесь беспорядков?
– Чего мне бояться? Сигнал, который мы посылаем – мирный и демократичный. Он включает в себя масштабную кампанию по распространению листовок, общественную демонстрацию… Какие могут быть опасения?
– Куда, в какие инстанции Вы обращаетесь?
– Я обращаюсь ко всем, во все инстанции! Рассмотрение апелляции необходимо ускорить, поскольку речь идет о серьезном посягательстве на демократию и избирательный процесс. В этом вопросе, похоже, меня услышали. Я собираюсь обратиться в Европейский суд по правам человека и Конституционный совет. Я собираюсь использовать все возможные способы обжалования. Я не позволю так с собой обращаться.
– Вы критиковали эти институты, а теперь к ним обращаетесь…
– Ну и что же! У меня могут быть разногласия с Конституционным советом, я могу не соглашаться с политическими решениями его председателя Фабиуса, но как участник судебного процесса, я не собираюсь отказываться от права отстаивать верховенство закона.
– Вы запустили петицию (уже 300 тыс. подписей). Это что-то даст?
– Я думаю, что дать людям выразить таким образом свои чувства – это способ показать, что мнение каждого имеет значение. Кому-то такие идеи кажутся старомодными, но я нахожу их современными.
– Вы ранее говорили, что Вам повезло, что у RN есть два возможных кандидата, и Жордан Барделла мог бы баллотироваться вместо Вас…
– Но президентские выборы – это выборы конкретной личности. Выбирают не партию, а конкретного человека.
– Однако именно Вы создали этот тандем…
– Последние 25 лет я занимаюсь тем, что выстраиваю отношения с французами. Благодаря этому я являюсь фаворитом на предстоящих выборах. Не случайно именно мою кандидатуру хотят устранить. У меня складывается ощущение, что элиты спокойно привыкают к тирании: «Исключили кандидата? Ничего, будет другой». Я отказываюсь к этому привыкать! Мы создали тандем в следующей раскладке: в случае моей победы на президентских выборах Жордан становится премьер-министром.
– Когда встанет вопрос о Вашем преемнике?
– До выборов два года, и мы исчерпаем все варианты обжалования приговора. «План Б» пока не рассматриваем, мы намерены выполнить «план А».
– Если Вы выдвинете свою кандидатуру и потерпите поражение в 2027 году, это будут Ваши последние президентские выборы?
– В политике никогда нельзя говорить «никогда». Но, думаю, что это будут последние выборы, если меня не выберут [президентом].
– В последние месяцы Вы призывали к новому роспуску парламента. Вы по-прежнему этого хотите?
– Конечно! Неужели вы думаете, что я принимаю политические решения, исходя из своих личных интересов? Надеюсь, в правительстве тоже так не думают. Иначе они рискуют жестоко ошибиться. Если я хочу, чтобы был объявлен вотум недоверия правительству, то только потому, что считаю это актом защиты интересов французов – а значит, буду этого добиваться. Если последует роспуск парламента – пусть. И если я не смогу вновь баллотироваться, значит не смогу.
– По какому поводу может быть объявлен вотум недоверия?
– Например, в связи с многолетней энергетической программой, которая на ближайшие десять лет установит во Франции токсичную, губительную и разорительную политику.
– Владимир Путин первым отреагировал на Ваш приговор, назвав его «нарушением демократических норм». Не подтверждает ли это Ваши связи с Москвой?
– Я не согласна с такой трактовкой. Поставьте себя на место Кремля, которому с утра до ночи читают нотации о демократии. Теперь они думают: «Отличный шанс вернуть вам этот урок бумерангом». Для Кремля это, безусловно, возможность поставить президента Макрона в неловкое положение. Точно так же, если завтра мы станем поучать Турцию, где посадили главного оппонента Эрдогана, – они лишь усмехнутся в ответ. И многие другие страны тоже. Вот что страшно. Франция играет важную роль в мире. Когда она так подрывает свою репутацию, лишая лидера оппозиции, поддерживаемого большинством, права баллотироваться, весь мир задается вопросом: что происходит во Франции?
– В адрес судей звучат угрозы. Призываете ли Вы своих избирателей не поддаваться эскалации?
– Мои избиратели здесь ни при чем! Я решительно осуждаю угрозы в адрес судей. Это опасный уклон нашего общества.
– Когда Жордан Барделла говорит о «красных судьях», не подливает ли он масла в огонь?
– Можно критиковать судебное решение, жертвой которого вы стали, особенно если оно противоречит верховенству закона и принципам демократии. Есть и другой конституционный принцип – свобода слова.
– Вы, кажется, ни в чем не сомневаетесь…
– Для меня это такая же политическая борьба, как и любая другая. Сегодня в ход идет тяжелая артиллерия, потому что мы близки к власти. Вот что становится очевидным. Чем выше и сильнее вы становитесь, тем жестче атаки. Это не может меня сломить, а только мотивирует. Несправедливость всегда придавала мне сил. А когда ее вершит правосудие, моя решимость становится тверже гранита.
Оливье БОМОН, Кантен ЛОРАН, Марион МУРГ
(Франция)
