Личный шаг к Программе Победы
Когда закончится дефицит и кто за него заплатит?
Сегодня Россия оказалась на пороге настоящего топливного коллапса, и вся эта ситуация выглядит как горькое повторение давно знакомых сценариев, когда обещания властей о контроле и стабильности рассыпаются при первых же серьезных испытаниях. Мы вновь видим ту же самую картину: громкие заявления о том, что все под контролем, соседствуют с совершенно реальными и ощутимыми проблемами, с которыми сталкиваются миллионы людей. В шестнадцати регионах уже столкнулись с жесткими ограничениями на продажу топлива, а в Крыму и Севастополе для обычных водителей доступ к бензину и дизелю фактически перекрыт – заправки либо работают в режиме жесткой экономии, либо отпускают топливо только строго в бак автомобиля, напрочь запрещая заливать его в канистры. Люди вынуждены стоять в длинных очередях, тратить время и нервы, чтобы просто заправить машину, без которой многим невозможно добраться до работы, отвезти детей в школу или съездить за продуктами. И это не какие-то отдельные, изолированные эпизоды – это масштабная проблема, которая охватывает все больше территорий и затрагивает самые разные слои населения.
Во Владимирской области людям и вовсе советуют реже пользоваться личным транспортом, словно призывают смириться с тем, что привычный уклад жизни придется ломать из-за того, что система, которая должна была надежно обеспечивать базовые потребности граждан, дала серьезный сбой. Такие рекомендации звучат почти как признание бессилия: вместо того чтобы гарантировать бесперебойные поставки, власти предлагают гражданам самим подстраиваться под дефицит. И это особенно болезненно воспринимается на фоне того, что еще совсем недавно звучали уверения в устойчивости топливно-энергетического комплекса, в наличии достаточных резервов и в способности оперативно реагировать на любые вызовы. При этом сами чиновники продолжают уверять, что ситуация под контролем, но эти слова все больше напоминают попытку успокоить общество, не имея в руках реальных инструментов для решения проблемы. Люди слышат одни и те же фразы, которые уже не вызывают доверия, потому что реальность на заправках говорит совсем о другом.
И это не локальные сбои, а тревожные сигналы, которые складываются в пугающую картину. В Саратовской области лимит в тридцать литров на машину – не мера заботы, а признание того, что запасы приходится буквально делить, чтобы хоть как-то растянуть их на всех. Это вынужденный шаг, который свидетельствует о серьезном дисбалансе между спросом и предложением. В Иркутской области власти вынуждены вручную распределять объемы, решая, кому сегодня достанется топливо, а кому придется ждать, и в первую очередь думают о спецслужбах, коммунальщиках и сельхозтехнике, отодвигая на второй план нужды обычных людей. Такой «ручной режим» управления ресурсами – это признак того, что стандартные механизмы регулирования не справляются и система вынуждена переходить на экстренные, ситуативные решения, которые не могут быть долгосрочным выходом из кризиса.
Правительство заявляет о запрете экспорта, о снижении биржевых нормативов, о проверках и соглашениях с нефтяными компаниями, но все эти меры выглядят как хаотичные попытки залатать дыры в плотине, когда вода уже переливается через край. Совершенно непонятно, есть ли у властей хоть какой-то продуманный план, способный не просто сгладить острые углы, а системно устранить причины кризиса. Создается впечатление, что действия принимаются по принципу «реагировать на то, что уже случилось», а не предотвращать развитие событий. Более того, возникает ощущение, что чиновники сами до конца не понимают, как устроены цепочки поставок и ценообразования, и потому не могут эффективно влиять на ситуацию. Они оперируют общими фразами и формальными показателями, в то время как на местах люди сталкиваются с конкретными трудностями: пустыми колонками на АЗС, ростом цен и необходимостью принимать непростые бытовые решения.
На фоне этого особенно горько звучат напоминания о том, что КПРФ задолго до нынешних событий предупреждала о рисках искусственного дефицита, о спекуляциях, о том, что отсутствие жесткого государственного регулирования рынка неизбежно приведет к тому, что интересы простых граждан окажутся на последнем месте, а прибыль будет важнее продовольственной и транспортной безопасности страны. И сейчас эти предупреждения звучат не как политическая риторика, а как трезвая констатация того, к чему приводит слепая вера в саморегулирующийся рынок, который на деле оказывается непредсказуемым и безжалостным механизмом, способным в считаные дни обрушить привычный ритм жизни целых регионов. Коммунисты неоднократно указывали на уязвимость текущей модели, на опасность зависимости от рыночных колебаний и на необходимость иметь резервные механизмы, которые могли бы защитить население в кризисных ситуациях. Игнорирование этих сигналов теперь оборачивается реальными проблемами, которые приходится решать в авральном порядке.
Ведь проблема не только в том, что на заправках заканчиваются запасы, – проблема в том, что за этим стоит целая цепочка факторов, где на первый план выходят не производственные мощности, а спекулятивные игры, когда топливо скупают в огромных объемах для того, чтобы потом продавать его с огромной наценкой. И никакие красивые отчеты о росте добычи или модернизации НПЗ не способны компенсировать тот ущерб, который наносит эта теневая экономика. Спекулянты пользуются любой нестабильностью, чтобы извлечь максимальную выгоду, и в условиях отсутствия жесткого контроля их действия только усиливают дефицит и разгоняют цены. При этом официальные структуры зачастую реагируют слишком медленно, а иногда и вовсе не видят всей картины, потому что смотрят на усредненные показатели, не замечая локальных кризисов, которые развиваются стремительно и болезненно бьют по людям.
Более того, есть серьезные опасения, что посевная кампания, от которой напрямую зависит продовольственная безопасность страны, может быть сорвана. Ведь техника не поедет без топлива, а если его не хватит или оно окажется недоступным по цене, то поля останутся незасеянными, и последствия этого будут ощущаться не через месяцы, а уже в следующем году, когда прилавки начнут отражать ошибки сегодняшнего дня. Сельское хозяйство – это отрасль, где сроки имеют критическое значение, и даже небольшая задержка может привести к значительным потерям урожая. А в условиях дефицита горюче-смазочных материалов фермеры и крупные хозяйства оказываются в крайне уязвимом положении: они не могут планировать свою работу, будут вынуждены искать альтернативные варианты поставок и нести дополнительные расходы, которые в конечном счете ложатся на потребителя.
Цены на топливо уже пошли вверх, и наивно полагать, что они когда-нибудь вернутся к прежним отметкам. Мы это проходили не раз: каждый новый скачок становится новой точкой отсчета, и даже если напряжение на рынке немного спадет, прежние цифры уже не появятся, потому что рынок, однажды почувствовавший возможность заработать на дефиците, не торопится отказываться от этой прибыли. Инфляция издержек неизбежно распространяется по всей экономике: дорожает перевозка товаров, растут затраты производителей, увеличиваются цены на продукты и услуги. И в итоге расплачиваться за все это приходится обычным гражданам, чей доход зачастую не успевает за ростом расходов. Это порочный круг, который только усиливает социальное напряжение и снижает уровень жизни.
Чиновники любят говорить о рыночных механизмах и конкуренции, но в моменты кризиса именно эти механизмы оборачиваются против потребителя. Оказывается, что у государства нет ни эффективных рычагов давления на спекулянтов, ни четкой стратегии, которая могла бы поставить интересы общества выше интересов отдельных игроков. Формальные инструменты вроде антимонопольных проверок и биржевых нормативов не справляются с масштабом проблемы, а порой и вовсе выглядят как символические меры, призванные создать видимость активной работы. В результате рынок становится ареной для тех, кто умеет использовать лазейки и манипулировать ситуацией, а простые люди остаются без защиты.
Рыночная экономика в ее нынешнем виде демонстрирует свою изнанку: она не сглаживает кризисы, а, наоборот, делает их глубже и болезненнее, превращая каждую проблему в повод для очередного витка обнищания тех, кто не имеет доступа к ресурсам и рычагам влияния. Вместо того чтобы служить инструментом развития и повышения благосостояния, она зачастую работает как механизм перераспределения доходов в пользу узкого круга участников, в то время как основная масса населения сталкивается с ростом цен, дефицитом и неопределенностью. И самое горькое в этой ситуации – осознание того, что страна снова идет по кругу: сначала игнорируются предупреждения, потом наступает кризис, затем следуют запоздалые и зачастую неэффективные меры, а расплачиваться за все это приходится обычным людям.
Пока чиновники продолжают обсуждать планы и нормативы, реальность диктует свои условия: дефицит нарастает, цены ползут вверх, а доверие к системе, которая должна защищать интересы граждан, тает с каждым днем. Этот кризис – не просто сбой в поставках, а симптом гораздо более глубокой и опасной болезни, которая годами разъедала основы экономической стабильности, делая страну уязвимой перед лицом любых потрясений. И если не будут сделаны серьезные выводы и не начнется системная работа по укреплению устойчивости экономики, подобные кризисы будут повторяться снова и снова, каждый раз принося новые трудности и лишения для миллионов людей.
Евгений ФЕДОРИНОВ
КПРФ предлагает другой путь
В Программе Победы КПРФ говорится:
Мы прекратим закрытие градообразующих предприятий. Стратегические отрасли вернутся под контроль государства…
Дизель и бензин станут дешевле на 30%. Мы введем пошлину на экспорт нефти…
Достоянием всей нации станут недра, энергетика, транспорт, системообразующие банки. Природная рента пойдет в бюджет, а не богатеям.
Изображение сгенерировано ИИ
