Судьбы, опаленные войной
На мой взгляд, символично, что День медицинского работника, отмечающийся в третье воскресенье июня, в этом году 85-летия Великой Отечественной войны выпадает на 21 июня. Наши советские врачи, фельдшеры, медсестры и санитарки сделали необычайно много по спасению жизней и возвращению в строй наших бойцов и командиров, партизан и тружеников тыла, за что им земной поклон. И какие здесь есть удивительные, героические и трагические судьбы! На основе воспоминаний нашей родни, очевидцев, материалов давнишней советской периодики, некоторых документов 153-й стрелковой дивизии не могу не рассказать о событиях далеких предвоенных и военных лет…
Нина Тяжёлых и Саша Пластов, молодые свердловчане, познакомились перед войной, работая по обмену опытом между Свердловском и Харьковом в одной тогда стране – Союзе ССР. Нина Потаповна, родившаяся в 1919 г., родом из первых екатеринбуржцев – отличница и комсомолка, окончила Свердловскую зубоврачебную школу и потом была помощником директора этой школы, зубным врачом в медучреждениях Свердловска и Харькова. В декабре 1937 г. была избрана делегатом 1-го Всероссийского съезда работников Медсантруда. Младшая сестра моей бабушки. Редкая красавица с редкой фамилией, искрами в черных глазах, очень положительная. Нина сразу понравилась молодому доктору Александру Ивановичу Пластову (р. 1915), выпускнику Казанского медицинского института, хирургу, несмотря на возраст уже успевшему проявить свои способности и в гражданской работе, и полковым врачом в финскую войну.
В мае 41-го Нина и Саша поженились, а в июне оба были уже на фронте в составе сформированной в Свердловске и переброшенной в Витебскую область 153-й (позже – 3-й гвардейской Волновахской) стрелковой дивизии. Александр стал командиром медсанбата, а Нина – начальником кабинета челюстно-лицевой хирургии, старшим военфельдшером в должности военврача. И тут же вместе со всей дивизией юго-восточнее Витебска окунулись в кровавую бойню с численно превосходящим, беспощадным врагом.
От дивизии мало что осталось. Но нельзя позволить противнику замкнуть кольцо окружения. Комдив Н.А. Гаген не то чтобы приказывает военврачу 3-го ранга Александру Пластову и санитару Славе Беккеру (р. 1920), а, скорее, даже просит их остаться здесь, с 1764 тяжелоранеными нетранспортабельными бойцами и командирами «на руках», чтобы остальная, такая же по численности часть дивизии, попыталась не попасть в окружение, прорваться в направлении Смоленска. У оставляемых почти «в чистом поле» бойцов и двоих медиков шансы остаться в живых практически были равны нулю. Немцы буквально на расстоянии вытянутой руки. Жестоко, как и сама война. Нина просила комдива ее оставить с мужем, но решили иначе. С утра 17 июля по 5 августа дивизия выходила из окружения, в августе насчитывая уже лишь 850 человек.
А Пластов с новеньким санитаром сколько могли разместили тяжелораненых в брошенной Высочанской участковой больнице. Эта больница была рассчитана на 30 коек, а вместила в палатах и лежащих в коридорах 200. Но как разместить остальную уйму «неходячих»? Раненых размещали в домах и сараях высочанских жителей, а также в окрестных деревнях и селах, таких как Бабиновичи, Осинторф и другие. И что было сил Пластов со Славкой спасали это тяжелораненое наше воинство, делали постоянные перевязки. Узнав о появлении наших медиков и раненых, в больницу вернулись здешние медсестры, конюх Прудников, повариха Сосновская. На помощь Пластову и его команде прибежал молоденький счетовод совхоза «Крынки» Витя Орловский. Раненых становилось все больше, их подбирали на местах боев и везли сюда. Помогать Пластову взялась, несмотря на свое ранение, врач Новицкая; влилась в коллектив больницы и не уехавшая в эвакуацию из-за родов двойняшек врач А.Н. Мамонова.
Впервые немцы заявились сюда 18 июля. «Кто здесь русише зольдатен, коммунистен, юден?» – вопрошал офицер. На что, побледнев и словно закрывая собой людей, Пластов отвечал, мол, коммунистов и евреев тут нет. Славке Беккеру несколько минут назад он наказал спрятаться.
Слава из укрытия перевел слова офицера, что они – фронтовая часть и заниматься этим им некогда, но за ними придут полевая жандармерия, гестапо. И если раньше у кого-то теплилась надежда насчет хоть сколько-нибудь человеческого отношения к раненым, то после дошедших из окрестных мест сведений о расправах над нашими бойцами никаких надежд не осталось.
Из рассказа начальника контрразведки 153-й дивизии С.С. Захарова о бесчинствах врага в отношении раненых красноармейцев: «Раненых расстреливали прямо в койках. Немец с губной гармошкой играл на ней. Он останавливался у какой-то из коек, и звук возрастал. Тогда идущий следом другой немец стрелял из пистолета. Если звук гармошки у койки был обычным, того не расстреливали». Но с «посетителями» Пластова в Высочанах и окрест такой расправы немцам учинить не удалось. Уже при оккупации главный врач Высочанской больницы А.И. Пластов и его помощники, его преемник А.Е. Горелышева, каждый миг глядя смерти в лицо, выдавали раненых за тифозных и других заразных больных, маскировали пулевые и осколочные ранения. Их мастерству маскировки, перевоплощения изумились бы и профессиональные актеры, костюмеры и гримеры. Тридцать с лишним лет спустя пациент пластовской больницы, ставшей заодно подпольным госпиталем, командир РККА К.П. Фирсов вспоминал: «Я был ранен… меня держали в «родилке». Туда же поместили и настоящих рожениц. Дети плакали. Это создавало правдоподобную обстановку».
Местные жители как могли помогали едой, старой гражданской одеждой. Поправлявшимся помогали связаться с партизанами или даже, перейдя линию фронта, уходить в действующую армию. Врачи, персонал больницы-госпиталя уходили и лечить, перевязывать партизан группы «Алексей» А.Ф. Данукалова. Нужны были и новые медикаменты. Положение становилось очень критичным, и Пластов приказал В. Орловскому отправиться на поиски к каким-либо окрестным медикам, аптекарям, и в этом помогла повар Феня Сосновская. Собрав продукты, масло, яйца, отправилась к начальнику ближайшей железнодорожной станции, достала все нужное. А ведь эти лекарства требовались снова и снова.
Сторож Прудников надежно спрятал оружие, значительная часть которого была переправлена партизанам. Персонал больницы окреп, обучился подпольному делу. При немцах они стали настоящими подпольщиками. Иногда по ночам по спрятанному Пластовым в доме Сосновской радиоприемнику слушали советское радио. Врач Мамонова делала у партизан небольшие, но очень нужные операции.
Пластов появлялся в госпитале уже украдкой. В январе – феврале 1942 г. он был внесен немцами в расстрельный список. Вместе с майором С.Н. Поликаниным, тоже свердловчанином, он скрывался в доме местной учительницы. А обязанности главного врача исполняла Анна Ефимовна Горелышева, минчанка, не успевшая эвакуироваться из-за заботы о пожилых родственниках. Потом она вспоминала, что в комендатуре был на Пластова предательский донос, а также о намерении оккупантов отправить всех раненых в лагерь в Витебске. Но когда фашисты приехали забирать пленных, таковых в больнице не оказалось. В родильное отделение немцев не пустили. «Идут роды. Входить запрещено!» – воскликнула Горелышева по-немецки властным голосом. Это, к счастью, подействовало.
В Высочанах, как вспоминала позже партизанская мать Пелагея Ивановна Куликова, постоянно стояла виселица («вешалица») для казни виновных. Жители Орши, боевые товарищи А.И. Пластова – Иван Павлович Казанцев и жена его, партизанская разведчица Анна Васильевна, рассказали, как немцам удалось схватить доктора А.Н. Мамонову. Она только что прооперировала в партизанском отряде сбитого летчика Николая Богданова. У нее было четверо детей – шестилетний мальчик Вова и полуторагодовалые девочки-близнецы, родившиеся уже в Высочанах. А одну девочку взяли на время родственники. Когда врач вернулась, ее тут же схватили, расстреляли и бросили мертвую в яму. Потом стали убивать детей. Двух маленьких стукнули головками друг о друга и бросили на труп матери. Мальчик понял, что его сейчас убьют, вырвался и побежал. Тогда полицай погнался за ним, поймал на огороде, убил рукояткой пистолета и притащил за ножку к могиле. Нельзя забыть такого. Всего тогда каратели убили 18 мирных жителей, включая женщин и детей. А Пластова немцы схватили при облаве в перестрелке 5 марта 1942 года и расстреляли.
В партизанах Пластов провоевал всего полгода. С ним рядом воевал и верный санинструктор Слава Беккер. Поначалу их было всего четырнадцать человек – одна из первых партизанских групп партизанской бригады «Алексея» – А.Ф. Данукалова, погибшего в 1944 году и посмертно удостоенного звания Героя Советского Союза. В группу, кроме Пластова и Беккера, входили Казанцев, Аверин, местные жители Блохин, Селиваненко…
Загорались управы, летели под откос поезда. Пластов был всегда нужным врачом, военно-полевым хирургом и таким же бойцом, как остальные. Иногда, идя в бой, он даже лихо пел: «…Мальчишка – парень молодой, молодой. В красной рубашоночке, хорошенький такой!» Настоящий герой, хоть и не успевший получить ни одной награды. Похоронили героя в деревне Черныши, около села Крынки (могила не сохранилась).
Написанное собрано из давних устных воспоминаний, а также из газет и документов советской поры. В наше время сделанное военврачом 3-го ранга, бывшим командиром медсанбата первого состава 153-й стрелковой дивизии Александром Ивановичем Пластовым как-то забылось, стерлось. Разве что с нашей подачи в фонде Свердловского областного музея истории медицины собрано немного данных. И о Нине Тяжёлых, жене его, тоже.
Нина вела свою борьбу за жизни наших воинов в 153-й (потом – 3-й гвардейской Ставки Верховного Главнокомандования Волновахской) стрелковой дивизии, писали, что она спасла от смерти, увечий, вернула в строй тысячи людей. Она была смертельно ранена в операционной при вражеской бомбежке медсанбата под Ростовом-на-Дону, на хуторе Цугейкин 25 января 1943 года. Ей было только 23 года. И ее имя, как и имена других погибших тут медиков, забылось. «От героев былых времен не осталось порой имен» – всё как в этой песне. В одном из писем с фронта бабушке в Свердловск Нина писала: «Милая бабинька, пожалуйста, подсмотри для меня в продаже какие-нибудь ботики. Очень я соскучилась по гражданской обуви!» Вот только ботики в мирное время поносить ей не удалось.
Вадим ЕГОРОВ
