Благодаря социализму степень самоотверженности труда в СССР за годы войны выросла в 2 раза.
«Приступить к составлению генерального хозяйственного плана СССР на 15 лет, рассчитанного на решение задачи – перегнать главные капиталистические страны в производстве на душу населения», – такое задание советское правительство поставило в феврале 1941 года – в год 20-летия создания Госплана, мозга социалистической экономики.
Накануне председатель Госплана Николай Вознесенский доложил об итогах 1940 года. К тому моменту производство в стране уже в 8 раз превысило показатели 1913 года, стало вторым в мире и первым в Европе. Но на душу населения оно все еще в 3,5–4 раза отставало от уровня США. Чтобы сравняться и при этом правильно учесть связи и пропорции в экономике, потребовалось бы три пятилетки. Они создали бы основу для настоящего перехода от социализма к коммунизму.
Работы над составлением генплана велись в напряженном темпе, и к поздней весне 1941 года появилась обширная документация. «Это был большой проект альтернативной Западу модернизации и гуманизации жизни всего населения», – описывал его ведущий научный сотрудник ИРИ РАН Александр Иголкин.
Но всего лишь через несколько месяцев после начала разработки генплана на 1943–1957 годы начнется самая чудовищная война в истории человечества. Однако многое из того, что успеют наметить, будет достигнуто. И в 1957 году первым в космос полетит советский спутник.
Это особенно удивительно в наше время, когда пожелания чиновников, которые они называют «планами», раз за разом проваливаются.
«Война неумолима, она ставит вопрос с беспощадной резкостью: либо погибнуть, либо догнать передовые страны и перегнать их также и экономически», – рассуждал еще в 1917 году Владимир Ильич Ленин. Советский Союз не просто с начала своего основания ожидал войны, готовился к ней и предпринимал активные международные усилия, чтобы предотвратить ее. СССР планировал победить в случае ее начала.
Индустриализация, коллективизация и перевооружение были комплексным процессом организации защиты от внешних угроз. В 1928 году колхозными были лишь 2,3% посевных площадей, преобладал низкоэффективный труд. Решено было, по словам Иосифа Виссарионовича Сталина, «пробежать» полувековое отставание за 10 лет. Село поначалу стало донором, из которого выжимали продовольствие, чтобы купить за рубежом необходимые станки.
Шли тысячи строек крупных предприятий. По мере индустриализации промышленность стала делать свое оборудование и начала давать технику деревне. Число тракторов выросло за 1928–1932 годы с 27 до 149 тыс., а к 1937 году их стало еще в 3 раза больше. «Россия начинает «мыслить машинами», – писала в 1931 году газета The Nation.
С 1929 по 1940 год удалось нарастить выпуск военной техники в 12–16 раз: танков со 170 до 2790, артсистем – с 972 до 13 724, а самолетов – с 899 до 10 565. Доля военных расходов СССР в 1937 году составляла 8% экономики, а в 1940 году выросла до 17–19%. Нацисты же в год накануне Второй мировой тратили на военные нужды 24% национального дохода.
В 1941 году СССР потерял территории с 33% промышленности, 44% посевных площадей и 39% населения. Число работников в хозяйстве сократилось к 1942 году с 34 до 20 млн человек, в т.ч. в промышленности – с 11 до 7,2 млн.
Потери серьезно ударили по уровню жизни. Производство потребительских товаров в 1942 году упало до 41% от уровня 1940 года, продукции животноводства – до 45%, земледелия – до 35%. Товарные запасы и объем торговли упал к 1943 году в 3 раза. Из-за дефицита цены на продовольствие в гоcторговле выросли к 1943 году в 1,5 раза по сравнению с 1940 годом, а на колхозных рынках – в 13 раз.
Хотя номинально зарплата росла, реальная ее величина была в 1943 году в 2 раза ниже, чем в 1940 году. Если же считать по реальным возможностям, то обесценение стало еще значительнее.
Но в то же время производительность труда была на 30–40% выше, чем в 1940 году, а в тылу – на 60–70%. Если отнести ее динамику к реальной зарплате, то окажется, что степень самоотверженности труда советских работников выросла минимум в 2–2,5 раза.
Благодаря Госплану Советский Союз реализовал 15-летнюю программу развития, даже несмотря на нападение фашистской Германии.
«Война – это не просто кто кого перестреляет. Война – это кто кого передумает», – говорил герой романа «А зори здесь тихие» старшина Федот Васков. Государственное планирование как реализация воли к организационному труду высочайшего уровня оказалось для страны спасительным во время войны и помогло быстро восстановиться после.
За июль-ноябрь 1941 года на восток перевезли 12 млн человек и 1523 крупных предприятий, из которых 1360 – уже в первые три месяца войны.
К 1943 году производство достигло 90% от уровня 1940 года. В 1944 году военная промышленность была в 3,1 раза больше, чем в 1940 году. По сравнению с Германией СССР произвел в 1940–1945 годы самолетов на треть больше, а танков и артиллерии – в 2 раза больше.
Мало того, что удалось в кратчайшие сроки разобрать и заново собрать на востоке 1500 крупных заводов и увеличить производство, трудясь без каждого третьего работника. Сама производительность труда в стране выросла на треть, хотя реальная зарплата и потребление снизились в 2–3 раза. Советский народ продемонстрировал беспримерный подвиг труда, степень самоотверженности которого выросла в разы.
Экономический героизм стал возможным благодаря творческому маневрированию ресурсами, оперативному внедрению новых технологий и беспримерному энтузиазму масс. Причем не только в годы войны, но и в период подготовки к ней и восстановления после. Словно высшая нервная деятельность эти процессы организовывал Госплан. Подробно управленческий опыт советских плановиков изучил ученый-экономист Алексей Сафронов в своей новой книге «Большая советская экономика».
Среди факторов капитуляции Франции за полтора месяца был срыв эвакуации предприятий из прифронтовых районов, отмечает Гладков. При господстве в России частной собственности быстро согласовать интересы владельцев предприятий, дорог, земли и банков было бы невозможно. В условиях же общественной собственности на средства производства массовая переброска предприятий на восток или перевод производства с гражданской на военную продукцию были не вопросами собственности, а чисто организационными проблемами, подчеркивает Сафронов.
Согласно генплану на 15 лет, ожидалось, что темпы роста в 1943–1957 годах составят 8,2% в год, что увеличит производство в 4,2 раза по сравнению с 1940 годом. Спустя годы окажется, что по темпам роста производства до 1957 года генплан окажется даже перевыполнен, если вывести за скобки период войны. Производство выросло в 4,2 раза по сравнению с 1945 годом, и росло по 13% в год, согласно данным ЦСУ СССР. В части тяжелой промышленности генплан был весьма профессиональным, отмечает Иголкин.
СССР стремительно догонял США, как и задумывалось в 15-летнем генплане. В 1913 году уровень производительности труда в промышленности России был 11% от уровня промышленности США, а к 1963 году – 40–50%. Несмотря на три войны, промышленность СССР росла в 4 раза быстрее американской.
Благодаря общественной собственности на средства производства и устранению эксплуатации труда капиталом трудящиеся СССР были готовы на длительные жертвы лишений в годы войны и восстановления после нее. И без того высокая степень самоотверженности труда в СССР в годы войны выросла еще в 2–2,5 раза. Ведь результаты труда людей шли на общее благо, а не отчуждались частными собственниками.
Именно поэтому организационные подвиги такого порядка едва ли под силу нынешним правящим верхам, сосредоточенным на обслуживании интересов крупного капитала.
ИА «Равенство. Медиа»