Мы как челн, что плывет по течению. А когда же пределы терпению?
Об этом можно спросить ныне почти каждого из нас, ибо наша жизнь в рыночно-барыжном царстве непредсказуема. И мы, как пловцы, плывем наугад, в преодолении рифов и бурь, которые нас то и дело преследуют. И всё против нас, потому что в стране продолжает рулить разбойный капитал. А наши героические воины сражаются с неофашистами не за то, чтобы он продолжал сохраняться и ввергать нас в разные беды. А они нескончаемы, малые и большие – скачущие вверх и всё выше цены на продукты питания и вообще на всё – на жилье, коммунальные услуги, электричество, газ и телефон. Не говоря уже о том, что наши квартиры, полученные в советские годы, мы должны еще и сами же отремонтировать, или страховать их за немалые суммы. Об этом нас то и дело бьют по голове забрасываемыми квитанциями. Ну а новое жилье покупать нам дано право только за миллионы, по бешеным двойным и тройным ценам. Такое «благо» подарил нам рыночный капитализм, при котором и лечение не всем доступно стало.
А людям, живущим в нашем большом микрорайоне г. Пушкино, носящем имя знаменитой советской общественной деятельницы Инессы Арманд, преподнесли еще один сюрприз – сперва закрыли единственный газетный киоск, где можно было купить газеты и журналы, и даже книги советских и зарубежных классиков. Затем обрушили и почту. Она почти 3 недели не работала. А наша беготня по всем инстанциям с попыткой выяснить причину этого ничего не прояснила. Всюду нас отфутболивали, говоря, что это не их компетенция, а чья именно, не поясняли.
Правда, иные рыночные деятели наверху пытались нам втолковать, чтобы мы зря не тратили свой порох и здоровье на беготню.
– А что вы хотите? У нас же рынок, он всем и заправляет…
Да этот рынок любого трудящегося человека с потрохами сжирает… А наверху рынок поощряют и даже помогают ему разрастись вширь и вглубь.
И все же, ввиду массового недовольства жителей, почту насовсем пока не закрыли. Оставили ей для работы всего два дня в неделю, а на дверях повесили объявление, что требуются сотрудники, с указанием зарплаты, далеко не завидной. И с кадрами вышла на почте проблема. Вот и приходится людям с раннего утра в эти два дня ожидать ее открытия. И очередь все возрастает. Многим надо и на работу еще успеть, а кто-то заранее отпросился. Немало и стариков-пенсионеров, кто ждет поддержки от детей и близких, и получает ее через почту.
Рядом со мной пожилая женщина в белой панаме, пришла за продуктовой посылкой, которую ей чуть ли не каждый месяц посылает откуда-то с юга сестра, так как на ее мизерную пенсию прожить тяжело. Раньше она получала фрукты, все дорожающие в Москве, и они доходили. Ныне же посылки неделями валяются на почте, и вместо фруктов стала доходить труха, и сестра теперь посылает крупы и макароны.
– А я вот тоже за посылкой пришел, – говорит рядом стоящий мужчина в матросской тельняшке из-под куртки. – Мне сестра из Приморья сухую рыбу шлет, у нас же здесь это как дефицит, особо не купишь, а дети ждут.
Двое детей у него, школьников, их одевать-обувать надо, а все дорожает. Да еще вот батя его, старик, сдал, сильно заболел, ему лекарства нужны, а они же дорогие. Ну и вкалывает он на одного хозяина, чтобы на семью заработать, а у него не загуляешь – три шкуры сдерет, а барыш свой большой получит.
– Сегодня вот наконец-то отгул мне дал, – говорит собеседник.
– Ладно, хоть работа у тебя есть, – включается в разговор седоватый мужчина в темно-синей куртке. – А то ведь эти хозяева лично людей на улицу выкинут, чуть что не по ним, и глазом не моргнут…
– Да частник-то хозяин, известное дело, никем не дорожит, сколько угодно с улицы наберет. А наши-то казенные начальники лучше, что ли? – включается кто-то в разговор. – Они у власти, тоже большие оклады имеют, а своим работникам гроши платят. И никто людей не защитит, и никуда они не сунутся в случае чего. А попробуй-ка не подчинись, свои права покачай – сразу найдут повод с работы выкинуть, и никакой профсоюз не защитит. Всё одно и то же, ничего не меняется, – поддерживает разговор темноволосый человек с рюкзаком за плечами.
– Ну а кому защищать-то? Начальство за себя и голосовать требует, и всюду во власти, и в избирательных комиссиях одни и те же, – говорит кто-то из очереди.
– А вы не голосуйте, чего подчиняетесь? Силком не поведут голосовать, – отзывается человек в роговых очках.
– Как же не поведут? Они все про всех знают, у них всюду свои соглядатаи есть…
– Вот терпим, всего боимся, оттого и жизнь у нас такая, – говорит старенький дедушка с седой бородой, также терпеливо стоящий в очереди.
Почта, наконец, открылась.
– Дед, а ты что стоишь-то? Там же стул есть, садись! – предлагают ему.
– Да нет, – отнекивается он, – тут бабушки есть, пусть сядут.
Старая закалка!
– Иди, иди, садись, дед! Тут еще один стул есть, – выступает из очереди молодая пышноволосая женщина.
– Ну хоть эти два стула нам подарены. На большее власть не расщедрилась, и то спасибо говорите! – шутит кто-то.
– Да, такие «подарки» нам не жалеют, а на большее, что в стране происходит, глаза закрывают. Душа за молодежь болит, школа пока в забросе, – подает свой голос, очевидно, педагог. – Ну а что ждет после школы? Какой пример? Молодежь в теневой рынок брошена, занимается непонятно чем. Идет ее растление. И никто это не остановит…
– Да, в моем доме школьница, девчонка, умерла от передозировки наркотиками, недавно хоронили, – с горечью в голосе произносит другая женщина. – Это же настоящее бедствие, как его остановить?! Разве в советское время так было?
– Да никак не остановишь, пока эта власть не поменяется, – вторят ей.
И на открытой, наконец-то, почте разговоры не кончаются.
– За коммунистов надо голосовать, – говорит молодая женщина в светлой куртке, – на них только и надежда, а все остальные партии, к власти прислоненные, обманывают нас – что единороссы, что другие прочие. Ну а власть, понятно, на буржуев опирается…
– Да не пустят коммунистов к власти, понятное дело, все у партии власти схвачено, крепко завязано – и поддержка сверху есть, и победу они сами себе на выборах делают, – замечает седоватый человек.
– Не сделают, если все мы их поддерживать на выборах не будем. Теперь у многих глаза открываются, могут сравнить, как жили при коммунистах и сейчас, – парирует женщина. – Вот говорят: у вас, мол, ностальгия по прошлому, потому его и восхваляете. Да не поэтому! Недостатков там тоже хватало, да только дружнее жили. Труд был в почете, и уверенность была, что защиту получишь от государства, бесплатное образование, жилье, отдых по профсоюзной путевке. А теперь этот отдых для нас сколько стоит? Миллионы… А защиты труда никакой!
– Верно, верно! – соглашается женщина в вязаной шапочке, стоящая рядом. – При коммунистах таких безобразий, такого бандитизма не было!
– Не было, не было, – кивает моя соседка, а теперь обратиться не к кому, только молиться остается, чтобы все эти безобразия кончились и чтобы почту не закрывали…
– Вон и начальники в церкви со свечкой стоят, поклоны бьют… А толку что? Страну по ветру пускают, лучшего не ждем… – бросает дедушка с седой бородой.
– Ну по ветру ее Ельцин с Горбачевым пустили, а теперь Ельцину в Екатеринбурге целый дворец отгрохали и память о нем в почете держат, – говорит парень в темных роговых очках.
– Ладно, парень, всем все давно известно, да только молчим долго, – отзывается кто-то из очереди.
– Ну там, очередь, кто впереди, поторопите почтаря, а то конца не видно! – слышится из задних рядов.
– А мы при чем, если один человек работает? Было бы иначе, столько бы не говорили тут, – отвечают тем, у кого нервы и терпение сдают.
Моя соседка наконец-то получает свою посылку, а я вслед за ней – свою любимую газету.
– Ох, хоть бы почту совсем не закрыли, – вздыхает очередь, ко всему готовая сегодня.
– Не шумите, потише там! – просит единственный работник почты, – А то голова не выдерживает!
И очередь на минуту затихает.
А. ЗАСИМОВА
г. Пушкино, Московская обл.
