ЗАЧЕМ ПЛЕВАТЬ В КОЛОДЕЦ?




Но это – радость политиков. Я же хочу сказать о тех мыслях, которые, легко входя в душу в привлекательной оболочке «разоблачений», продолжают «бить по России», взрываться в душе читателя маленькими минами.
Первая такая мысль в том, что криминальное общество «демократов» есть якобы продолжение, пусть в дико раздутых масштабах, того воровства, которое было свойственно «ненавистному режиму» социализма. Мол, был Брежнев – шли разговоры о днепропетровской мафии, стал Ельцин – все чаще слышим: «уральская мафия». Так сказать, генетическое родство. И, поскольку «истинные коммунисты остались только в Кремле», значит, то, что сегодня происходит, – это реставрация старого. «Народ жаждал освежающих перемен, а нынешняя власть тащит назад, в уголовно-мафиозное государство, черты которого начали просматриваться еще при Брежневе».
Эта мысль неверна в самой своей основе – даже если бы при Брежневе воровали больше, чем сегодня (что, впрочем, невозможно). Ибо речь идет о сломе самого типа общества и о смене типа воровства. Унести с фабрики моток шерсти и продать или связать сыну свитер – все это остается дома, своим. Иное дело вывезти в Турцию эшелон алюминия и положить деньги в банк в Цюрихе. Помню, в 1991 г., когда надо было протащить закон о приватизации, депутаты и журналисты принялись со страстью клеймить престарелого маршала, который купил списанный холодильник «ЗИЛ» за 28 рублей (новый стоил 300 руб. – сообщаю тем, кто об этом уже забыл)! Это был важный удар по культурным устоям телезрителей. Тот маршал – человек со смутными представлениями об этике в отношении холодильника. Разрешили купить по дешевке – взял и купил. И подумал при этом, что «люди не узнают, а узнают – не осудят». Подумал, наверное, что где-то в своей жизни и недополучил у родного государства. Так же думали и почти все мы, прихватывая где кто может у государства понемногу. Так думала и мать моего товарища по парте, которая в войну работала по 16 часов на хлебозаводе – и выносила в валенке кусок теста. Это отношение к госсобственности было и нехорошо, и нецивилизованно. Но в нем – общинное доверие к людям и вера в то, что государство – свое. Взамен идут молодые миллионеры, у которых кусок теста не унесешь. И Говорухин делает огромное дело, убеждая нас в родстве маршала, купившего старый холодильник, – явления отсталого и народного – и грабящего страну сопляка-«бизнесмена» – явления «цивилизованного» и антинародного. А на деле между ними – пропасть. И происходит именно революция – разрыв цепи времен.
Вторая подспудная тема, краешек которой показывается во многих местах, – красный флаг. Говорухин горд тем, что «он с нами» (читателями) свергал этот флаг. Хотя и слепому видно, что при этом он был просто пешкой тех самых мафиози, которых сегодня клеймит. Он, конечно, сожалеет: «Мы сами вручили знамя демократии в руки жуликов». Напрасно. Плевали жулики на это знамя, а те, кто по их команде ломал наш Дом, были в лучшем случае глупцами.
Тех же, кто идет под красным флагом, Говорухин ненавидит. С симпатией говорит о Руцком, который признался Андрею Козыреву: «Я ненавижу красно-коричневых!» Очень мило, что тот же Руцкой шепнул Говорухину в Доме Советов: «Если бы не Анпилов и его люди, никто бы не пришел защищать Белый дом». Автор соглашается: «Да, скорей всего, так бы и было», – и передает разговор с Руцким 27 сентября: «Неужели вы не видите, что Дом окружен красными флагами? Нормальные люди ассоциируют парламент с «красными». Они только отпугивают здоровых и честных людей». И это пишется уже после того, как «здоровые и честные люди» расстреляли безоружных «красно-коричневых», телами которых прикрылся невредимый вице-президент. Новое мышление и новая мораль. Подчеркиваю, что говорю здесь о Руцком в версии Говорухина.
Кто же пришел на защиту Конституции? Вот их образ, который рисует Говорухин: «Застланные ненавистью глаза, портреты Ленина и Сталина в руках; кумачовые флаги…» Прямо образ Отечественной войны, и оценка – под стать Гроссману. Тот тоже, оказывается, считал, что дело умиравших в бою с фашистами русских было «неправое».
Почему же Говорухину ненавистны «эти перекошенные от злобы лица»? Что вызвало их злобу – что-то благородное? Разве не то же самое, что вызывает злобу самого Говорухина? (Я бы сказал, что его злоба более люта, чем та, которую я наблюдал под красным флагом.) Нет, причина злобы абсолютно та же самая (если, конечно, верить его словам). Разве только в том дело, что эти люди правильно определили суть криминального режима на три года раньше, чем сам Говорухин, оказались поумнее. И, в отличие от Говорухина, который наблюдал схватку или по телевизору, или с моста, принимали пули в собственную грудь.
«И стоят вокруг осажденного парламента одни старики с красными флагами… Защитники – одни старики и… как бы мягче выразиться, больные люди… Обозленные, несчастные», – повторяет Говорухин вранье «демократов». Но суть не в том, что это вранье. А в том, что Говорухин принял важный принцип нового строя: прав тот, у кого сила (теперь «не в правде Бог, а в силе»). Потому и можно издеваться над возрастом «защитников социализма» – что они значат против «бультерьеров»?! Но это, опять-таки, удар по России.
Говорухин тонко «перераспределяет» вину за 3–4 октября. Оказывается, «к оружию звали не только «красные»… На призыв Гайдара отозвались честные наивные граждане». Кого же звали к оружию красные? Когда? Они просили оружия для себя, потому что тоскливо умирать безоружному. Им ненавидящий их Руцкой отказал – а на Останкино послал. А стреляли в них из-за брони «честные наивные граждане» в кожаных куртках. Так версия Говорухина искажает образ важнейших дней России.
Скажу и я о «красных». Да, есть среди них провокаторы – но как же без этого? Не так уж наивны наши правители. Много эмоций, шараханья – но так ли это странно в момент разлома общества? Есть там «больные, несчастные люди»? Да, есть, но не больше, чем среди «честных наивных». Другое дело, что Говорухин, видимо, знает «красных» в основном через телеэкран, а как он показывает оппозицию – известно. Это одна из самых подлых сторон телевидения. А в целом те, кто сегодня идет с красным флагом и непокрытой головой под дубинки, – самая страждущая и ранимая часть нашего общества. И не назад, к кормушке, они зовут, они и в прошлом имели к ней доступа поменьше, чем «наивные». А зовут они именно к правде – как они ее понимают. Можно не соглашаться с их толкованием правды, но, похоже, не за это их не любит Говорухин.
Я видел этих людей и у Дома Советов, и потом. Встречал среди них много уважаемых ученых, интеллигентов. И за неделю у Дома среди этих людей создалась совершенно необычная обстановка благодати. Как будто в небе над ними открылось окно и осветило их всех особым светом. На этом пятачке возникло такое ощущение духовной свободы, что люди от метро чуть не бегом туда бежали, а добегут – и такой покой на душе. Там слышалась полная, родная русская речь, от которой мы почти отвыкли – с юмором и доброжелательством. Там женщины совали солдатам из оцепления яблоки и сигареты – и вовсе не для того, чтобы их задобрить. Почему приходилось постоянно заменять воинские части в оцеплении? Они поддавались пропаганде пенсионеров? Нет, им была нестерпима именно любовь этих людей. Посмотрел бы Говорухин, как шел немой диалог мальчишек в шинелях с этими старыми женщинами. Ведь почти слышался вопрос: «Тетя, а что же мне делать, если прикажут в вас стрелять?» И ответ был однозначен: «Стреляй, сынок, делать нечего. Но уж потом соберитесь с силами, выбросьте бандитов с нашей земли». Ведь не на сторону же Руцкого перешла часть солдат, а на сторону «этих людей».
И скажу уж совсем крамольную вещь. Говорухин бросает «красным» в качестве убийственного обвинения, что они, мол, зовут «назад». Сомневаюсь – они просто напоминают прошлое как обвинение грабителям. Но даже если бы и звали – что же в этом дикого? Ведь по всем основным срезам жизнеустройства «прошлое» несравненно лучше того будущего, куда ведут мафиози. Это уже очевидно. И очень вероятно также, что жизненные коридоры таковы, что перепрыгнуть из одного в другой невозможно – надо возвращаться на распутье и искать новую тропу. С этим можно не согласиться, указать лазейку для «перескока», но ведь на это и намека нет у Говорухина. Он уже поставил крест на русских – «племя рабов». «Ожил, годами дремавший в людях, страх. Теперь с этим народом можно делать, что угодно». Ошибается, конечно, – чего-чего, но страха режим не добился. Но почему же такую ненависть вызывают у него люди, которые не сдались?
И кажется мне, что причина в том, что антикоммунизм Говорухина совершенно неконструктивен, он основан лишь на отрицании. (Вообще, может ли антикоммунизм в принципе быть плодотворным – большой вопрос.) А отсутствие конструктивности, пафоса творчества для художника – трагедия. Говорухин сам загнал себя в безысходность. Он ненавидел социализм и мечтал о каком-то неведомом светлом капитализме. Но когда его, как бультерьера, выпустили на социализм и он начал грызть его и ломать, у него недостало мудрости догадаться, что ничего иного, кроме мафиозного строя, на обломках нашего общества вырасти не может. После того как 75 лет люди все строили сообща, отобрать у них собственность и наделить ею меньшинство может лишь предельно жестокая и хищная банда. Капитализм – очень сложное (и, если хотите, трагическое) явление – появился в уникальных духовных условиях Запада. Его можно было выращивать, как хрупкое растение, и у нас – но именно выращивать и, как ни парадоксально, только через укрепление социализма и советского государства. Как в Японии под сенью императора или в Китае под сенью компартии. Но для «бультерьеров» это не годится.
Символичен образ важного героя книги, «мягкого аналога» самого Говорухина – Олега Румянцева. Год назад его тоже, как бультерьера, «выпустили» на советский строй, он удостоился стать истцом против КПСС. Довольно гнусненькое написал прошение. Потом, видно, воспитание сделало для него пребывание в одном кругу с «командой демократов» невыносимым – и он «завязал». Но пришел момент, и соратники его «поучили». Личное его поведение честно и мужественно. Достойный человек. Но как политик, думаю, он пережил горькие минуты, вкушая плоды рук своих. Ведь он многое сделал, чтобы расколоть общество на три части: класс сторонников мафиозного капитализма, встающих на борьбу с ним «красно-коричневых» и тех, кто зовет чуму на оба эти дома. В какую же квартиру мог стучаться депутат Румянцев, когда за ним гонялись штурмовики той банды, которую он предал? Как политика, его не должен был пустить никто! Его пустили как человека (и, скорее всего, кто-то из «красных»).
Но урок пропал. И ради антикоммунизма Говорухин вкрапил в книгу самые незатейливые подтасовки. Вот одна: «75 лет назад в России произошел интеллектуальный переворот. Дети рабочих и крестьян получили право на достойное образование. Дети интеллигенции, духовенства, дворянства не могли поступать в вузы – требовалась справка о рабоче-крестьянском происхождении. Они прожили жизнь в темноте, в нищете…» К чему это? Да, в СССР за счет рабочих и крестьян была расширена база интеллигенции, но старая-то интеллигенция в массе своей воспроизвелась. Знаю по своим родным, семья отца была из высшей буржуазии. Он сам и его два брата, его все многочисленные двоюродные и троюродные братья кончили вузы. Отец в 25 лет стал профессором, и «орабочиться» ему пришлось только чтобы вступить в партию, и заключалось это в том, что он читал на заводе лекции по истории культуры. А вспомним перестроечную книгу «Зубр» – в какой темноте и нищете жил дворянин Тимофеев-Ресовский? Да возьмите биографии нашего корпуса академиков – почти все они из родовитой интеллигенции, это историкам хорошо известно.
Понятно, зачем старались перестройщики сделать пугало из СССР («империи», которая, по мнению Говорухина, «должна была распасться»). Но сегодня-то! На могилах страны! И потому неубедительно выглядят извинения Говорухина за его поджигательский фильм «Так жить нельзя», помогший криминальным революционерам. Его самокритика сводится к тому, что «зрители оказались не готовы к такому водопаду правды». А на деле суть в том, что «правда» эта была того же рода, что и правда демократического телевидения, которое выхватывает из колонны демонстрантов больного, безумного человека и концентрирует на нем все внимание. Вот, мол, он, коммунизм! Вы орудуете фальшивыми гирями и лукавыми весами, господа антикоммунисты.
В этом фильме (и даже в самом его названии) полно выразилась та разрушительная страсть русского радикального интеллигента, диагноз которой поставлен в сборниках «Вехи» и «Из глубины». С.Л. Франк писал тогда: «Эти «спасители», как мы теперь видим, безмерно преувеличивали в своей слепой ненависти зло прошлого, зло всей окружавшей их жизни и столь же безмерно преувеличивали в своей слепой гордыне свои собственные умственные и нравственные силы…» История повторяется.
А политика – что ж! Для режима сегодня гораздо важнее не дать людям сплотиться вокруг красного флага – пока что, похоже, единственной организующей силы. Но лобовое охаивание коммунизма и прошлого социализма уже не проходит, надо подавать его в пикантной упаковке. Пусть даже «антидемократической». Брань на вороту не виснет, а на любовь народа режим уже нисколько не надеется. Но патриот России, который именно сегодня топчет красный флаг, плюет в колодец, из которого ему уже завтра придется напиться.

Другие материалы номера