«И голос мысли сердцу говорит»




…Пушкин исходил волнами гнева, коли речь шла о клеветниках, порочащих свет страны своей: насыщенное светлой влагой свободолюбия стихотворение «Клеветникам России» свидетельствует о том мощно и ясно; Пушкин, выразивший русское чувство как мало кто, пел даже незначительный мир родного угла, благословляя стихом землю, где выпало родиться:

 

Приветствую тебя, пустынный уголок,
Приют спокойствия, трудов и вдохновенья,
Где льется дней моих невидимый поток
На лоне счастья и забвенья.
Я твой: я променял порочный двор цирцей,
Роскошные пиры, забавы, заблужденья
На мирный шум дубров, на тишину полей,
На праздность вольную, подругу размышленья.

 

И ощущение тайной связи с самородной сутью земли вспыхивало огнями света.

«Бородино» Лермонтова – помимо филигранной отточенности линий-строк – дышало русской славой, волевым нажимом, народным юмором; давая образ народа, недоступного никаким покорениям; так же, как в не меньшей степени совершенное «Два великана»: стихотворение, лучащееся метафизическим золотом.

О сколько привкуса неба, великолепия возвышенной ясности в строках:

 

Прекрасны вы, поля земли родной,
Еще прекрасней ваши непогоды;
Зима сходна в ней с первою зимой,
Как с первыми людьми ее народы!..

 

Тут – упоение Родиной, ее сутью, ее реальностью…

Гордые звоны «Школьника» Некрасова, насыщенные щедрым смыслом:

 

Скоро сам узнаешь в школе,
Как архангельский мужик
По своей и божьей воле
Стал разумен и велик.

Не без добрых душ на свете –
Кто-нибудь свезет в Москву,
Будешь в университете –
Сон свершится наяву!

 

Сколько веры в силы народные, в необходимость учения, в то, сколько еще подарит талантов и гениев плазма людская.

И, касаясь родной темы, Некрасов не обходит пороков, нет, не закрыть глаза на многое, что необходимо преодолеть, дабы краше сделалась Родина, лучше жизнь:

 

И вот они опять, знакомые места,
Где жизнь текла отцов моих, бесплодна и пуста,
Текла среди пиров, бессмысленного чванства,
Разврата грязного и мелкого тиранства;
Где рой подавленных и трепетных рабов
Завидовал житью последних барских псов…

 

Ощущение Родины не сходится с пустым благодушием, мертвой самоуспокоенностью, это деятельное чувство, и динамичен некрасовский стих, ниспровергающий зло.

Русь Блока осияна мистическими красками: их не выразить иначе как через тончайшие, как скань серебряная, оттенки, их и сам поэт, кажется, больше ощущает, нежели понимает, что не сказывается на совершенстве вводимого им в реальность стиха:

 

Ты и во сне необычайна.
Твоей одежды не коснусь.
Дремлю – и за дремотой тайна,
И в тайне – ты почиешь, Русь.

 

Многими чувствовалась величественная эта тайна; но лишь поэту дано прикоснуться к ней провидческим пером своим.

Любовь-боль, ибо:

 

Россия, нищая Россия,
Мне избы серые твои,
Твои мне песни ветровые, –
Как слезы первые любви!

 

Но и такой – милее и ближе всего, и не век же быть такой, будет, будет рассвет и расцвет.

…Особо сотворенный, точно пронизанный лучами всё никак не всплывающего Китежа мир русский, пейзаж российский у Есенина: деревенский, просяной и пшеничный, с такими ритмами родства его с сердцем, что трепет при чтении, перечитывании Есенина тоже особый, ни с каким другим не спутаешь:

 

Потонула деревня в ухабинах,
Заслонили избенки леса.
Только видно на кочках и впадинах,
Как синеют кругом небеса.

Воют в сумерки долгие, зимние
Волки грозные с тощих полей.
По дворам в погорающем инее
Над застрехами храп лошадей.

 

И новые смысловые ритмы зазвучат в поэзии Есенина, когда Русь станет меняться: пусть непонятно, но ритмы будут – приветственные:

 

Но голос мысли сердцу говорит:
«Опомнись! Чем же ты обижен?
Ведь это только новый свет горит
Другого поколения у хижин».

 

И как крупно ложились слова в стихах Твардовского, поющих свое, родное, какие крупные вырисовывались смыслы причастности к сокровенной тайне:

 

Ничем сторона не богата,
А мне уже тем хороша,
Что там наудачу когда-то
Моя народилась душа.

Что в дальней дали зарубежной,
О многом забыв на войне,
С тоской и тревогою нежной
Я думал о той стороне:

Где счастью великой, единой,
Священной, как правды закон,
Где таинству речи родимой
На собственный лад приобщен.

 

Разумеется, речь об основных поэтах, но и в произведениях сочинителей не столь великих можно найти то, особое и особенное, что отличает отношение русских к Родине: это неизбывное, высокое чувство, облекаемое сияющими словами, входящее поэзией в русский мир: столь отличный от других, что не может не чувствоваться – особая миссия дана народу, чьи поэты так ощущают свою землю…

 

Другие материалы номера