Перед вами портрет моего супруга Николая Николаевича Кузнецова, который в самые тяжелые дни Чернобыльской аварии – еще до того, как защитный саркофаг был построен – находился там в качестве видеооператора, начальника студии Курчатовского института, который он когда-то создал, будучи главным инженером, заместителем директора института Анатолия Петровича Александрова.
То были счастливые годы нашей жизни, когда казалось, что нам ничего не грозит. Помню, что начиная с 7 утра и до 11–12 вечера мы кипели в гуще институтской работы. И рядом с нами всегда незримо находился наш создатель и учитель. Хотя Игоря Васильевича Курчатова в 1960 году не стало, но он как будто бы и не уходил никуда, потому что там его мыслями все было пронизано. Вся наша жизнь была пронизана его мыслями, хотя и другие люди уже пришли – второе и третье поколение, а мы были тогда еще совсем молоды.
Когда случился Чернобыль, Коле было 46 лет, а мне еще меньше. В один миг жизнь как бы перевернулась. Надо было выживать. Десять лет я писала книгу о Чернобыле. Надо было собрать воспоминания людей, которые видели Николая Николаевича. Потому что целая страница его жизни не сразу сложилась.
Началось все в 1940 году в семье Николая Герасимовича Кузнецова, который был одним из лучших русских военных моряков и сумел передать своим детям – а у него было трое сыновей – все правильное и разумное. Все они прошли морскую школу, но Николай потом ушел на гражданскую службу и стал физиком, электронщиком, ядерщиком. Это был настоящий золотой фонд, который сформировался в кузнецовской семье.
И случилось так, что Николай первым ринулся в чернобыльскую аварию. Мог бы он остановиться? Нет, не мог. Он сделал так потому, что был воспитан своим отцом. И я приняла эту часть посланного ему судьбой. Поняла, что, наверное, если бы была мужчиной, то тоже пошла бы в Чернобыль.
Это не праздное слово – Родина. Она тебе дороже всего на свете – и семьи, и жены, и детей. То, что было описано людьми, которые Николая Николаевича видели, это как раз и подчеркивает. Вот он летит на вертолете над этим вулканом – дышащим реактором. Всего 200 метров отделяет его от этой чаши, и он в открытой кабине, привязанный, пристегнутый, снимает все это на камеру. Ему не страшно. Он это делает для того, чтобы потом были приняты правильные решения.
Тут сослались на слова Легасова. Я хорошо знала Валерия Алексеевича. Мы с ним встречались часто, и с другими. И я слышала их разговоры о Чернобыле. Все они, в сущности, очень похожи. Чернобыль ярко высветил их гражданственность, их порядочность, их любовь к Родине, о чем нельзя забывать.
Уже после того, когда все было ликвидировано и они стали инвалидами, государство мало что сделало для того, чтобы поддержать этих людей. В противном случае, они могли бы, наверное, быть и сегодня среди нас. Увы, жизнь складывается так, что заранее мы не можем ничего знать.
Когда все это произошло, было подготовлено представление на работников нашего института, которые совершили настоящие подвиги во время ликвидации аварии. Был подготовлен список людей, которым должны были присвоить звание Героя Советского Союза. Но Горбачев вычеркнул их из списка и заявил, что поскольку институт виноват в этой аварии, то им не быть героями.
Скажите, пожалуйста, разве можно их забыть? Нужно помнить! Они действительно герои! Мой муж, конечно, там был не один, там летали и другие. И за неделю они сделали вместе с правительственной комиссией доклад и фильм для правительства. Этот фильм показали Рыжкову, показали его в МАГАТЭ. Не всем можно было его смотреть – настолько страшные были кадры.
Потом руководитель МАГАТЭ Ханс Бликс попросил продать ему этот фильм за пять миллионов долларов. А Валерий Алексеевич Легасов сказал: нет, этот фильм не продается, потому что он оплачен кровью и жизнями людей, которые его снимали. Вот вам оценка: кровь и жизни людей.
А человек, который его сделал, был лишен даже награды за Чернобыль. И когда он написал записку, что не согласен, судья сказала ему: «Ты мне никогда не докажешь, что был в Чернобыле».
И это лишь маленький эпизод. Думаю, что ко многим чернобыльцам так отнеслись. У меня были три подруги, мужья которых работали в одной команде с Николаем Николаевичем. Они уже ушли в вечность: их нет – и их мужей, и их самих. Потому что вот так с ними поступили.
Мы собрались здесь для того, чтобы вспомнить об этих людях. Мы должны продолжить их дело и каким-то образом отстоять их честь и достоинство.
Мы приходим в школы и проводим уроки мужества. Вчера в школе №1212 выступала перед старшеклассниками. Они, по сути, уже взрослые люди и многое понимают. И, надеюсь, эту книгу прочтут. Во время урока встал один ребенок и говорит, что его дедушка тоже принимал участие в ликвидации аварии на ЧАЭС и он хочет продолжить его память. Такое заслуживает особого отношения.
Я говорю о Николае Николаевиче так потому, что для науки он сделал очень многое. Я если перехожу в частности, то простите меня за это. Просто прочитайте эту книгу.
Р.В. КУЗНЕЦОВА, директор Мемориального музея Академика Курчатова (1982–2022 гг.)
