19 апреля – День памяти жертв геноцида советского народа
Указ Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года стал не только первым в мировой истории официальным государственным актом, квалифицирующим нацистскую политику уничтожения мирного населения как геноцид, но и тем фундаментом, на котором впоследствии воздвиглось здание Нюрнбергского трибунала. Для Коммунистической партии Российской Федерации сохранение памяти об этой дате и защита незыблемости приговора Международного военного трибунала являются не просто данью истории, а важнейшей идеологической и правовой задачей, особенно в условиях, когда волна ревизионизма и циничных попыток оправдать нацистских преступников накрывает информационное пространство.
Принцип res judicata, прочно вошедший в международное право, утверждает, что решение компетентного суда есть окончательная истина, не подлежащая пересмотру. Именно этот принцип, подтвержденный Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 95(I) от 11 декабря 1946 года, лежит в основе правового статуса Нюрнбергского приговора. Казалось бы, семь с лишним десятилетий спустя факты преступлений гитлеризма против мира и человечности должны быть столь же непреложны, как и законы физики. Однако мы наблюдаем обратное: предпринимаются систематические, изощренные и зачастую технологически подкрепленные попытки не только оспорить отдельные эпизоды, но и полностью девальвировать значение Трибунала.
Одним из наиболее живучих аргументов в арсенале ревизионистов является тезис о так называемом «правосудии победителей». Суть его сводится к утверждению, что в Нюрнберге состоялась не юридическая процедура, а политическая расправа, где страны антигитлеровской коалиции судили поверженного врага, закрывая глаза на собственные военные преступления. Критики ссылаются на отсутствие в составе суда нейтральных государств и на то, что обвинение отказалось рассматривать бомбардировки Дрездена или Хиросимы. Однако подобная логика рассыпается при столкновении с неопровержимой доказательной базой, собранной, в том числе, Чрезвычайной государственной комиссией (ЧГК) и хранящейся ныне в фондах Государственного архива Российской Федерации. Тысячи актов о зверствах на временно оккупированной территории СССР, допросы свидетелей и собственные документы нацистской администрации легли на стол судей. Именно эти улики, а не эмоции победителей, стали основанием для вынесения приговора. Более того, право на защиту подсудимым было предоставлено в полном объеме, что для тоталитарного режима, уничтожившего всякое подобие законности, явилось актом высшей справедливости.
Не менее популярен среди апологетов нацизма аргумент nullum crimen sine lege, утверждающий, что на момент начала Второй мировой войны понятие «преступления против мира» не было четко кодифицировано в международном праве, а значит, привлечение к ответственности за агрессию носило ретроактивный характер. Данный тезис игнорирует тот факт, что агрессивная война была объявлена вне закона еще Пактом Бриана–Келлога 1928 года, под которым стояла подпись и Веймарской Германии. Кроме того, международное право, в отличие от внутригосударственного, не может быть слепым инструментом формальной логики, когда речь идет о деяниях, по своей бесчеловечной сути являющихся вопиющим злом. Судьи в Нюрнберге справедливо указали, что принцип законности не может служить щитом для тех, кто сознательно попирал элементарные нормы гуманности и морали.
В XXI веке борьба с ревизионизмом переместилась в киберпространство, и масштабы этой войны против правды поражают воображение. Согласно данным мониторинга, проведенного ЮНЕСКО и ООН в 2021–2022 годах, около 16 процентов всего контента, связанного с темой Холокоста в социальных сетях, содержат элементы отрицания или грубого искажения фактов. Особенно тревожная ситуация сложилась в мессенджере Telegram (иностранный владелец ресурса нарушает законодательство РФ), где из-за отсутствия системной модерации почти половина подобных материалов носит откровенно негационистский характер.
При этом ревизионизм эволюционировал: от примитивного отрицания газовых камер он перешел к более тонкой тактике «мягкого искажения». Через мемы, «юмор» и псевдоисторические сравнения в сознание молодежи внедряется идея о том, что жертвы якобы сами спровоцировали агрессию или что масштаб трагедии преувеличен. Подобная тривиализация, по мнению экспертов Международного альянса в память о Холокосте, является не чем иным, как формой антисемитизма и расовой ненависти, прокладывающей дорогу к возрождению нацистской идеологии.
В ответ на эти угрозы ряд государств ввел жесткие законодательные ограничения на оспаривание преступлений против человечности, и это не противоречит свободе слова, а защищает общество от разрушительной лжи. Французский Закон Гейссо от 13 июля 1990 года напрямую ссылается на Лондонский устав 1945 года, криминализируя отрицание фактов, установленных Нюрнбергским трибуналом. В Германии параграф 130 Уголовного кодекса, известный как статья о подстрекательстве к ненависти, предусматривает до пяти лет лишения свободы за публичное одобрение, отрицание или тривиализацию геноцида, совершенного при национал-социализме. Эта норма прошла эволюцию от частных исков о клевете до признания подобных деяний угрозой самому демократическому строю. Российская Федерация, и в этом велика заслуга фракции КПРФ в Государственной Думе, также внесла в Уголовный кодекс поправки, приравнивающие реабилитацию нацизма к преступлению и устанавливающие ответственность за отрицание фактов, доказанных в Нюрнберге.
Высокую планку защиты исторической правды держит и Европейский суд по правам человека. В знаковом деле «Гароди против Франции» Суд постановил, что оспаривание реальности Холокоста является формой расовой диффамации и злоупотреблением правом на свободу выражения мнений, а потому не подпадает под защиту статьи 10 Конвенции. Показательно, что в деле «Перинчек против Швейцарии» ЕСПЧ провел четкую границу, указав, что Холокост, в отличие от других исторических споров, имеет уникальный правовой консенсус именно в виде приговора Нюрнбергского трибунала, что обеспечивает ему абсолютную защиту от ревизионистских посягательств. Решения же по делам «Кононов против Латвии» и «Корбели против Венгрии» подтвердили, что принципы индивидуальной уголовной ответственности, заложенные в Нюрнберге, являются универсальным мерилом для всех участников вооруженных конфликтов.
Для всех созидательных левопатриотических сил противодействие попыткам переписать решения Нюрнберга – это не абстрактная юридическая дискуссия, а прямая обязанность перед памятью миллионов советских граждан, уничтоженных гитлеровцами и их пособниками. Каждая попытка уравнять жертву с палачом, назвать агрессора «освободителем» или приуменьшить зверства нацистов на оккупированной земле есть оскорбление могил наших предков.
Именно поэтому установление в Российской Федерации 19 апреля Днем памяти жертв геноцида советского народа стало актом высшей государственной мудрости и нравственного очищения. Это день напоминания всему миру о том, что задокументированные злодеяния нацистов прошли процедуру высшего международного суда, и потому любые потуги оспорить итоги Нюрнберга или реабилитировать палачей есть не что иное, как покушение на основы правопорядка и прямое соучастие в преступлениях прошлого. Для коммунистов и всех патриотов России эта дата служит неприступным бастионом правды, о который разбиваются мутные волны фальсификаций и ревизионистской лжи.
Илья КИСЕЛЕВ,
секретарь Кировского обкома КПРФ
