Скандал вокруг Монетного двора США
Казенное золото Америки – драгоценный металл, который входит в состав золотого резерва США и размещен в Форт-Ноксе и других хранилищах американского минфина. А также золото Монетного двора США, который также подведомствен минфину. Монетный двор США имеет несколько филиалов: в Филадельфии, Денвере, Сан-Франциско и Вест-Пойнте. На Монетном дворе США работают с разными драгметаллами, но я сосредоточусь на золоте.
На Монетном дворе до 1933 года чеканились золотые монеты, которые были законным платежным средством. В указанном году золотой стандарт в США был отменен, но чеканка продолжилась. Но это уже были золотые монеты, которые, строго говоря, не имели статуса денег. Это инвестиционные монеты (их обычно называют юбилейными, или памятными); кроме того, чеканятся еще золотые медали. Видов монет много. Наиболее известными считаются монеты «Американский золотой орел» и «Американский орел». Кстати, хотя организация называется «Монетный двор», она кроме монет еще производит слитки драгоценного металла.
Сколько золотых монет чеканит Монетный двор, нам неизвестно. Это закрытая информация. Эксперты говорят, что в последнее время в год выпускалось монет примерно на 1 млрд долларов. Косвенно о масштабах золотых операций Монетного двора можно судить по количеству продаваемых инвестиционных монет. Например, в 2018 году продажи золотых инвестиционных монет «Американский орел» составили около 245,5 тыс. унций, а в 2019 году – около 152 тыс. унций. Однако эти цифры отражают лишь объем проданных монет, а не количество начеканенных монет и использованного для их изготовления золота.
«Держать в руках монету или медаль, выпущенные Монетным двором, – значит прикоснуться к основополагающим принципам нашей страны», – говорится на сайте Монетного двора. Чаще всего на монетах изображается белоголовый орлан, являющийся символом (по сути гербом) Америки. Также можно встретить изображение известной статуи Свободы – еще одного важного символа Америки. Это как бы свидетельство того, что монета – законная во всех отношениях.
Все это было предисловие для того, чтобы сообщить вам, уважаемые читатели, об одной новости, о которой я узнал из американской газеты New York Times. Статья, опубликованная в конце апреля, называется «U.S. Mint Buys Drug Cartel Gold and Sells It as ‘American’» («Монетный двор США покупает золото, принадлежащее наркокартелям, и продает его как «американское»).
По сути, публикация представляет собой отчет о расследовании, которое проводили журналисты указанной газеты. Если говорить кратко, то расследование пришло к выводу, что монеты, которые чеканят на Монетном дворе США, имеют примесь «грязного» золота.
Я не так давно писал на тему «грязного» золота в статье «Нелегальный золотой бизнес». В ней я даю определение такому золоту: это драгметалл, добываемый с нарушением национальных законов и норм, а также международного права. Он становится особо «грязным», если доходы от его добычи и реализации используются в криминальных целях. Такое золото также называют «кровавым», «криминальным» и т.п.
В первую очередь речь идет о добыче золота, создающей катастрофический экологический ущерб. Например, использование токсичных веществ, таких как ртуть и цианид, которые отравляют реки, почву и убивают целые экосистемы. Кроме того, добыча может быть сопряжена с нарушением прав человека. Сюда входят использование детского и принудительного труда, нечеловеческие условия работы, отсутствие техники безопасности и справедливой оплаты. Добыча золота может использоваться для финансирования военных конфликтов и криминала, закупки оружия для вооруженных группировок, наркокартелей и террористических организаций. Наконец, «грязным» считается золото, которое добывается без получения от государства разрешений (лицензий) и без уплаты налогов и других обязательных платежей.
В некоторых странах нелегальный золотой бизнес оказывается даже более прибыльным, чем наркобизнес. И имеет больший размах, чем выращивание опиума и торговля наркотиками.
Так вот, журналисты New York Times утверждают, что филиал Монетного двора в Вест-Пойнте (на который приходится примерно половина чеканки золотых монет в США) многие годы получал «грязное» золото из Колумбии и некоторых других стран Латинской Америки. Причем в «крышевании» добычи золота и в его продвижении по длинному маршруту участвуют наркокартели. Для них золото – не менее прибыльный бизнес, чем наркотики.
По сути, участники журналистского расследования подозревают Монетный двор США не просто в халатности и беспечности, а в возможном участии в трансграничной преступной деятельности: «Монетный двор на самом деле является последним звеном в цепочке отмывания иностранного золота, большая часть которого добыта незаконным путем, для ненасытного рынка».
А вот что пишут журналисты о начальных и промежуточных звеньях преступной цепочки: «Монетный двор закупает золото, добываемое на руднике колумбийского наркокартеля. Согласно документам, он выпускает монеты с изображением статуи Свободы из золота, полученного из мексиканских и перуанских ломбардов, а также с конголезского рудника, частично принадлежащего китайскому правительству. Часть золота Монетного двора поступает от компании в Гондурасе, которая раскопала индейское кладбище ради руды, находившейся под ним».
Журналисты побывали во многих местах, с которых начинаются «цепочки» движения «грязного золота» в Монетный двор США. В материале много интересных описаний этих мест. Вот, например, описание ранчо под названием «Ла-Мандинга» – одного из десятков, а может быть, сотен мест в Колумбии, где ведется добыча золота под прикрытием местного наркокартеля («клан дель Гольфо»):
«Шахтеры называют ранчо Ла-Мандинга, это имя злого духа… Как рассказали нам два горных инспектора, последние восемь лет клан дель Гольфо управляет Ла-Мандингой, придерживаясь короткого списка правил. Самое важное: никто не ведет добычу полезных ископаемых без разрешения картеля, и все платят. По словам руководителей, каждый месяц мужчина на мотоцикле забирает долю клана – 400 долларов с каждой команды из пяти человек. Команд сотни, возможно, тысяча или больше… Они работают в открытых шахтах, используя экскаваторы и шланги высокого давления, чтобы превратить склоны холмов Ла-Мандинги в грязь. Выковыривать из этой грязи мельчайшие крупинки золота невозможно, поэтому шахтеры смешивают грязь с ртутью и перемешивают вручную, пока ртуть не свяжется с золотом. Все это незаконно, наносит вред окружающей среде и токсично. Колумбийские власти периодически наносят авиаудары и совершают рейды на шахты, принадлежащие наркокартелю. Но шахтерам в Ла-Мандинге, по-видимому, не о чем беспокоиться, даже несмотря на то, что их добыча непосредственно примыкает к военной базе. Они действуют с такой безнаказанностью, что, когда мы в феврале пролетели над этим районом на беспилотнике, мы увидели, что рабочие прорвали периметр базы и добывали золото на территории, принадлежащей военной базе».
Колумбия является одной из ведущих золотодобывающих стран Латинской Америки. Она значительную часть добытого золота продает на внешнем рынке. В том числе в США. По итогам 2024 года Колумбия была на четвертом месте среди зарубежных поставщиков золота в США (после Канады, Мексики и Швейцарии). В стоимостном выражении экспорт золота из Колумбии в США в 2024 году составил, согласно официальной статистике, 1,84 млрд долларов. Официальная статистика, естественно, учитывает поставки «чистого» золота. Но на самом деле учитываемое золото не было вполне «чистым». «Грязное» золото из Ла-Мандинги и других подобных мест смешивается с официально добываемым золотом и переплавляется в слитки. А затем это так называемое «чистое» золото направляется в Америку, в штат Техас. Читаем в материале расследования, что происходит далее: «Согласно документам и интервью, на аффинажном заводе Dillon Gage, расположенном недалеко от Далласа, рабочие сбрасывают импортированное золото в раскаленный котел, смешивая его с расплавленным золотом от других поставщиков: южноамериканских рудников, торговцев подержанными ювелирными изделиями в США и перуанских ломбардов». Уж теперь-то никто не будет сомневаться в том, что золото с завода Dillon Gage американское, ничего иностранного в нем не осталось. Так утверждает Терри Хэнлон, генеральный директор Dillon Gage. И вот такое, с позволения сказать, «американское» золото поступает на Монетный двор США, который должен всем в Америке подавать пример настоящей «золотой кошерности».
Правда, некоторые другие американские поставщики золота Монетному двору были более откровенны с журналистами и признавали возможность «грязных» примесей в аффинированном золоте. Один из крупнейших в истории поставщиков золота для Монетного двора, аффинажная компания Asahi USA из штата Юта, открыто заявляет о том, что в ее котле содержится золото из многих разных стран. Часть его поступает из Диллона Гейджа. Но золото есть отовсюду. «Оно смешано», – сказал руководитель аффинажного цеха компании Пол Хили.
Еще более четырех десятков лет назад Монетному двору США было вообще запрещено работать с импортным золотом. В 1985 году Конгресс принял закон, который запретил Монетному двору производить монеты и слитки из иностранного золота. Принятие закона было мотивировано стремлением Вашингтона пресечь нарушение прав человека, прежде всего в Южной Африке времен апартеида (до этого времени немало золота на Монетный двор США поступало из ЮАР). Для перестраховки решили запретить импортное золото не только из ЮАР, но и из всех стран. На самом деле сегодня упомянутый закон начисто забыли. Монетный двор, судя по всему, пользовался импортным золотом, лишь бы оно не было откровенно «грязным».
Не исключено, что и ранее на Монетный двор попадало «грязное» золото. Но в последние год-два, когда цена на драгоценный металл стала стремительно расти, масштабы контрабандных операций с золотом, как предполагают журналисты, значительно увеличились.
Авторы статьи в New York Times обращают внимание на следующий парадокс. С одной стороны, инвесторы наращивают спрос на драгоценный металл, чтобы с помощью золота противостоять кризисам и шокам, повышать свою устойчивость. С другой стороны, нелегальные картели все более вовлекаются в золотой бизнес, доходы от которого используются для финансирования терроризма и войн. Т.е. усиливается нестабильность. В статье отмечается: «Чем проще продать это золото на легальных мировых биржах, тем проще вести войну, поддерживать автократию, отмывать деньги или разрушать окружающую среду».
Когда журналисты обратились к руководителям Монетного двора США с вопросом о том, насколько последние уверены в том, что получают золото из Америки, а не еще откуда-то, они очень удивились. Они на самом деле никогда всерьез об этом не задумывались. Хотя закон 1985 года этого требует.
Скотт Бессент, нынешний глава минфина, курирующего Монетный двор, отреагировал на публикацию в New York Times и пообещал, что проведет расследование практики закупки золота. «Цель этой проверки – убедиться, что поставщики золота Монетного двора США соблюдают закон и строго выполняют свои обязательства, а также что Монетный двор предпринимает все возможные шаги для дальнейшей активной защиты национальной безопасности и поддержания целостности рынка», – говорится в его письменном заявлении.
Но очень не верится, что обещанное минфином США расследование будет проведено. Вот, например, Трамп еще в начале прошлого года обещал начать проверку казенного золота в Форт-Ноксе. Но потом о своем обещании начисто забыл. В рассмотренной выше статье New York Times я особо обратил внимание на мысль авторов о том, что по мере роста цен на золото желание криминала заниматься нелегальной добычей золота будет усиливаться.
В.Ю. КАТАСОНОВ, профессор