Великое противостояние




Общественность требовала присутствия в составе Бобби Халла, который из НХЛ перешел в ВХА (Всемирную хоккейную ассоциацию). Но боссов Лиги уломать не удалось, готовились к матчам с нами только игроки НХЛ. Тренеры Гарри Синден и Джон Фергюсон пригласили на сборы 35 человек. Среди канадцев были блестящие мастера: вратари – Кен Драйден и Тони Эспозито, защитники – Брэд Парк, Ги Лапойнт, Серж Савар, Пэт Степлтон, нападающие – Фил Эспозито, Фрэнк и Питер Маховличи, Бобби Кларк, Пол Хендерсон, Жан Раттель, Род Жильбер. Собственно, в команде были собраны самые лучшие. Канадцы жалели только об отсутствии легендарного защитника Бобби Орра, не сумевшего сыграть из–-за травмы. Правда, их тренер Гарри Синден – он, кстати, был и наставником клуба «Бостон Брюинз» – надеялся, что Орр будет в строю к московским матчам серии. Однако врачи играть ему запретили. Нас было 28. Тройки Борис Михайлов – Владимир Петров – Юрий Блинов, Евгений Зимин – Владимир Шадрин – Александр Якушев, Александр Бодунов – Вячеслав Анисин – Юрий Лебедев были наиграны в клубах, Владимир Викулов – Александр Мальцев – Валерий Харламов выступали вместе на чемпионате мира 1972 года. Безусловно, были готовы органично вписаться в состав великий форвард Вячеслав Иванович Старшинов, боец до мозга костей Евгений Мишаков. Мы верили в силу нашей обороны, в легендарных мастеров Виктора Григорьевича Кузькина, капитана сборной СССР, и несокрушимого Александра Павловича Рагулина, в молодого и талантливого Владика Третьяка. Естественно, ездили посмотреть на соперников и разведчики – в Торонто побывали Аркадий Чернышев и Борис Кулагин, в Москву приезжали Джон Маклеллан и Боб Дэвидсон из клуба «Мейпл Ливз». Наши тренеры, подчеркивая, так сказать, упрощенные способы работы в учебно–тренировочном процессе профессионалов, тем не менее отзывались о предстоящих твом, снисходительно улыбались, под сводами дворца в паузах звучали похоронные мелодии. Тем не менее нам удалось войти в игру. И Евгений Зимин забросил историческую шайбу в ворота Драйдена. А ближе к концу первого периода, когда мы играли в меньшинстве (удалили Александра Рагулина), нам удалась контратака: я перехватил шайбу, и мы вдвоем с Петровым умчались к воротам канадцев. Мой бросок Кен Драйден парировал, но Володя удачно сыграл на добивании. Уже позже я понял, что это был ключевой момент матча. Канадцы были потрясены тем, что какие-то русские играют с ними на равных. Собственно, ничего особенного на площадке не происходило. Мы старались хорошо двигаться, искать партнеров, грамотно действовавших без шайбы, то есть – заиграли в комбинационном ключе. И канадцы за нами не поспевали. Во втором периоде Харламов после передач Мальцева провел две шайбы. В первом случае он легко обыграл на скорости двух канадцев, красивый получился гол! Все это было воспринято соперниками и их поклонниками как катастрофа. Канадцы потеряли концентрацию. Никто не мог ожидать, что, например, «развалится» такое звездное звено, как Айвэн Курнуайе – Фил Эспозито – Фрэнк Маховлич. Но если бы они и другие асы хоккея НХЛ были в порядке, то кардинально ничего бы не изменили. Нас остановить было невозможно. И в перерыве Бобров, понимая, что все идет как по маслу, просто чуть подзадорил нас, сказав: «Вы умеете играть, не они, вы их учите». Дело закончилось разгромом профессионалов – 7:3 в нашу пользу. Мне посчастливилось поучаствовать в этом вещественным способом – забросил пятую шайбу. Канадцы, даже не пожав нам рук, тихо отправились в раздевалку. Потом они извинились, сказав, что у них это не принято. Хоккеистов можно было понять. Позднее в своей книге «Хоккей на высшем уровне» Кен Драйден написал об этом матче так: «Все было подготовлено для великого торжества канадского хоккея. Но приехали русские и все испортили, показав 60 минут такой игры, какая нам никогда не снилась. Они победили нас заслуженно». А один из руководителей НХЛ назвал этот матч «Трагедией века». После этого, перед второй встречей в Торонто, изменилась точка зрения у руководства Госкомспорта. Рогульский заявил, что от команды ждут только победы. Легко сказать! Все же прекрасно понимали, что канадцы – бойцы и отменные мастера. Они сумели пережить провал и в Торонто играли более грамотно, с максимальной отдачей. Отнеслись к советским хоккеистам, как к самым грозным соперникам. Канадцы смогли сконцентрироваться, Гарри Синден произвел серьезные изменения в составе. И если учесть, что мастерства им было не занимать, они сумели навязать сборной СССР свою игру, плотную, жесткую, предельно аккуратно действовали в обороне и атаковали самоотверженно, напористо, используя свои лучшие качества. Сейчас, вспоминая об этом матче и серии в целом, я бы хотел подчеркнуть, что встречались, действительно, две самые сильные команды мира. Исход второго поединка во многом решился во втором периоде, когда канадцы играли в меньшинстве. В итоге – 1:4. Сборная НХЛ заслужила победу. Но не с перевесом в три шайбы. При качественном судействе канадцам пришлось бы не десять, а минимум минут двадцать сидеть на скамейке штрафников. И это могло в определенной мере повлиять на характер игры. Наши руководители после матча высказали претензии к судьям. Но кто их слушал? Перед третьим матчем уже Всеволод Михайлович изменил состав сборной СССР. Он выпустил на лед звено Вячеслава Анисина, мы играли в шесть защитников – остались в резерве Александр Рагулин, Юрий Ляпкин и Евгений Паладьев, вышли на лед Валерий Васильев и Юрий Шаталов. Встреча в Виннипеге развивалась, как и в Торонто. Канадцы словно ураган понеслись на наши ворота и к концу второй минуты открыли счет. Но довольно быстро, причем при игре в меньшинстве, Владимир Петров забросил ответную шайбу. Тем не менее канадцы, пожалуй, и не обратили на это внимания. Они играли достаточно быстро в атаке, цепко в обороне. Наверное, у них был чуть выше коэффициент полезного действия. Они старались выжимать максимум из каждого момента. И забивали. К пятой минуте второго периода мы проигрывали 1:3. Удачно сыграло звено Фила Эспозито. Одну шайбу он забросил сам, а вторую с его паса провел Жан–Поль Паризе. Но нам опять удалось сократить разрыв в меньшинстве – последовал коронный советский первый пас, его сделал Цыганков, и Харламов, убежав к воротам хозяев, не промахнулся – 2:3. Затем, увы, разрыв восстановил Хендерсон. Но тут на авансцену вышло звено «Крыльев Советов», которое ранее в полном составе в сборной СССР не использовалось. Их включение в состав не все восприняли с энтузиазмом, но Бобров сказал, что им надо в этих матчах поучиться. И вот в том же втором периоде с интервалом в 3 минуты и 29 секунд Лебедев и Бодунов сравняли счет – 4:4. А в последней трети матча, как мне показалось, не хотели рисковать ни мы, ни они. Моменты, конечно, были, но классно сыграли вратари – Владислав Третьяк и Тони Эспозито (кстати, он и Кен Драйден по соглашению с НХЛ проводили по четыре встречи). Тем не менее все-таки было немножко обидно. Ведь за считаные секунды один на один с вратарем канадцев вышел Саша Мальцев, все он сделал правильно, но голкипер вытащил «мертвую» шайбу. Однако, если судить объективно, мы дважды уступали в две шайбы, и ничья при таком раскладе – результат хороший. В общем, огорчаться больше следовало канадцам. Но они волосы на себе, как после игры в Монреале, не рвали, поняли, что соперник опаснейший. В прессе уделяли сборной СССР немало внимания, оценивая нашу игру положительно. Тогда, в Канаде, со мной, Харламовым и Петровым произошел на редкость неожиданный по тем временам случай. Переводчик Сева Кукушкин сказал, что с нами хочет поговорить один из хозяев «Торонто». Мы встретились, и он предложил нам миллион долларов, если тройка в полном составе согласится играть в «Торонто». Мы переглянулись, а потом ребята говорят: ты старший, вот и отвечай. Я поблагодарил канадца за приглашение и, естественно, отказался, подчеркнув, что мы советские миллионеры, нам и дома хорошо Я сказал это искренне, а не потому, что за нашими спинами стоял человек, отвечавший за безопасность сборной СССР. Потом подобные предложения канадцы делали почти всем нашим ребятам – Владику Третьяку, Саше Якушеву, Жене Зимину, Саше Мальцеву. Перед последним матчем канадцы поставили на кон, как говорится, все. Гарри Синден заменил восемь игроков. Но, наверное, это было ошибкой. Очевидно, что в трех матчах у канадцев наладились связи. Но не тренерские просчеты, а класс сборной СССР решил исход встречи. До сих пор помню, как в первом периоде я дважды при игре в большинстве забросил шайбу в ворота Драйдена после пасов Владимиров – Лутченко и Петрова. Во втором периоде отличился Юрий Блинов, правда, канадцам удавалось сократить разрыв до минимума. Но при счете 5:2 они, пожалуй, потеряли веру в себя. И гол Денни Халла за 22 секунды до конца матча скорее стечение обстоятельств, а не следствие определенного давления на сборную СССР. Безусловно, тем, что советские хоккеисты выиграли первую половину серии, были удовлетворены все. Болельщики, люди из ЦК КПСС и Госкомспорта находились в приподнятом состоянии. Борис Павлович Кулагин, подводя итоги матчей в Канаде, говорил, что если мы сумеем навязать им свою игру, вряд ли канадцы выдержат напряжение высочайшего темпа. Кроме того, канадцы должны были решить вопрос о том, как разобраться с нашим первым пасом, они не успевали перекрывать игрока, его отдававшего. Но хоккеисты, Всеволод Михайлович ни на секунду не сомневались, что в Москве нас ждут еще более сложные матчи. Так оно и вышло. 22 сентября советские и канадские хоккеисты вышли на лед Дворца спорта в Лужниках. Настраивались на игру по максимуму. Впрочем, в то время все матчи, как говорили хоккеисты, были «последними», надо было выиграть именно сегодня. Безусловно, это относится и канадцам с их победной мотивацией. И они начали встречу просто мощно. Нет, они нас не смяли, но, что называется, дорожили моментом. В общем, после второго периода они вели 3:0. Причем по делу. Канадцы активно играли без шайбы, сумели наладить игру в пас, о чем свидетельствует первая шайба, заброшенная Жан–Полем Паризе после трехходовой комбинации. И, конечно, удачно использовали свои фирменные качества. Бобби Кларк смело пошел на ворота и буквально пропихнул шайбу в сетку, затем Пол Хендерсон, после того как соперниках с уважением и говорили нам о том, насколько сильны канадцы. И мы под шайбу парировал Третьяк, первым успел на добивание. Наши болельщики и, главное, спортивные боссы, находились в стрессовом состоянии. Но мы не были надломлены, хотя и допустили массу ошибок. Не получилась сразу игра и в третьем периоде. На гол Юрия Блинова ответил Пол Хендерсон. При счете 4:1 канадцы были уверены в победе. Но на 49–й минуте мы нанесли им нокаутирующий удар – с интервалом в 8 секунд Вячеслав Анисин и Владимир Шадрин провели два гола, затем бросает Александр Гусев – и шайба, отскочив от клюшки канадского защитника, влетает в сетку ворот Тони Эспозито. И, наконец, Владимир Викулов с передачи Валерия Харламова выводит нас вперед – 5:4. За 5 минут и 41 секунду мы забросили канадцам четыре шайбы. Эта победа, как посчитали многие, должна была сломить канадцев. Но я знал, что они будут яростно биться до конца. В следующем матче мы имели преимущество, атаковали весь первый период, во втором открыли счет. Но Деннис Халл вскоре забросил ответную шайбу. И у нас на какой-то момент неожиданно «сломалась» игра. Канадцы повели 3:1. Как писали потом СМИ, это была вспышка молнии. И в том же втором периоде одну шайбу отыграл Александр Якушев. Потом до конца матча мы атаковали, и канадские хоккеисты, не справляясь со скоростями наших ребят, нарушали правила, спорили с арбитрами – Фил Эспозито за разговоры получил 5 минут штрафа. Мы, как я видел, забросили шайбу, после того как Валерий Харламов подправил ее в сетку с передачи Александра Якушева. Но судьи, наверное, не заметили, как она отскочила от сетки и попала в ловушку к Драйдену. Могли сравнять счет и даже выиграть, однако надо отдать должное канадцам, которые в основном мешали нам играть в течение всего третьего периода. Седьмая встреча прошла в интересной, равной борьбе. Мы дважды уступали шайбу, сравнивали счет. Но не учли одной важной вещи – особого настроя канадцев на последние минуты игры. В этом, собственно, нет ничего неожиданного. В последнем выходе на лед перед отдыхом или концом матча они работают, как говорится, на износ. И за 2 минуты до финальной сирены Пол Хендерсон забросил решающую шайбу – 2:3. Произошло это, когда на льду находилось по четыре полевых игрока, и надо было играть внимательно и аккуратно, особенно против канадцев. Удалили меня и Гарри Бергмана, который, по–моему, умышленно затеял потасовку, рассчитывая на обоюдное удаление. Счет в серии стал равным. И все решалось в восьмом матче. Начался он замечательно – Александр Якушев на 4–й минуте реализовал лишнего, и тут же цирк на льду устраивает вся канадская сборная. Все началось с удаления Жан–Поля Паризе за грубую игру. Он сразу обругал судей и получил еще 10 минут, а затем стал размахивать клюшкой, как саблей, под носом у судей, которые, естественно, отправили его в раздевалку. Тут канадцы начали бросать на лед полотенца, перчатки, клюшки. Мы же спокойно ждали, чем кончится это представление. Конечно, канадцы не потеряли контроль над собой, а пытались оказать психологическое давление на соперников и судей. После небольшой остановки игры они вышли на лед и играли вполне прилично, но грубо. Они, что соответствует духу канадцев, хотели не переиграть, а сломать сборную СССР. Так оно и есть на самом деле, поскольку мне не раз приходилось сталкиваться с подобным приемом в исполнении родоначальников хоккея – на клубном уровне и в сборной. Но это было еще не все. В третьем периоде выскочил к борту один из канадских боссов Иглсон, он прорвался сквозь милиционеров, и его, как героя, на руках перенесли на скамейку игроки сборной Канады. А между этими эпизодами канадцы продолжали совсем неплохо играть. И, увы, в третьем периоде, когда мы вели 5:3, показали, на что способны в атаке. От нас, собственно, требовалось не пропустить шайбу в течение первых минут, когда канадцы предпринимают, если хотите, психические атаки, но мы не справились с Филом Эспозито, он прекрасно сыграл на пятачке: сумел остановить шайбу рукой и затем переправить ее в сетку. И тут они понеслись вперед. Сравняли счет, а мы свои моменты не использовали. А за 34 секунды до конца, когда наши нервы были накалены до предела, решающую шайбу забросил Пол Хендерсон. Так они максимально использовали свои фирменные качества. Специалисты много думали об этих встречах, старались вникнуть буквально во все. Канадцы в определенной мере превосходили нас в силовых единоборствах, в бросках, они ловко действовали в борьбе у бортов, на пятачке. У них игра вообще была построена с прицелом на ворота. В большинстве случаев атаки начинались и заканчивались бросками. И сейчас, когда канадцы стали куда более грамотными тактически, они не забывают об этом. Мы же превосходили их в темпе, были гибче в командной игре. Потом и у советских мастеров, как, к слову, и у канадцев, была прекрасная техника владения шайбой. Но наши играли в пас, они же грешили индивидуальными действиями. В общем, канадцы были раздражены, когда хоккеисты сборной СССР на высокой скорости показывали неординарную командную игру. Они не успевали разобраться в наших намерениях. В этом было преимущество сборной СССР. Надо вспомнить и еще об одной важной детали. До начала серии казалось, что минус канадцев заключается, в частности, в формировании сборной. У нас привыкли к клубному принципу. А в распоряжении Гарри Синдена была всего одна готовая тройка: Род Жильбер, Жан Раттель и Вик Хэдфилд из «Нью-Йорк Рейнджерс». Однако в СССР тогда не все вполне четко представляли, что в Канаде есть выработанный десятилетиями фирменный стиль игры, предусматривающий использование разных вариантов звеньев в каждом матче. Например, в какой-то тройке выпадает центрфорвард – и тут же на его место выходит другой нападающий. Или вообще состав тасуется, и команда переходит с целью усиления на игру в две пятерки. И все получалось замечательно. Собственно, и у нас в стране использовали игру в два звена, но выпускали в решающие минуты звенья, наигранные иногда годами, а не формировали их из общего числа хоккеистов. Так вот, Гарри Синден ближе к старту серии сформировал несколько вариантов звеньев отнюдь не спонтанно. В одной тройке он собрал звезд – Фила Эспозито с крайними нападающими из «Монреаля» Айвеном Курнуайе и Фрэнком Маховличем. По ситуации рассматривался вариант звена с Филом Эспозито и парой «рабочих лошадок» – Уэйном Кэшменом и Жан–Полем Паризе. И второе сочетание доставило нам немало неприятностей. Как и связка Бобби Кларк – Пол Хендерсон, с которыми играл Рон Эллис. К тому же легко вписывались в любые звенья другие форварды – Питер Маховлич, Ред Беренсон, Майк Рэдмонт. И, безусловно, надо подчеркнуть высокий класс канадцев в целом. Приятно, что нам удалось развеять миф об их превосходстве над остальным миром. Более того, мне кажется, что только в звездном составе сборная Канады могла играть с нами на равных. Если бы канадцы собрали, скажем, вторую сборную, то нам было бы легче, поскольку наша игра в целом более сбалансированная, быстрая, и просто добротные игроки с нею вряд ли бы справились. Наверное, это относится и к советскому хоккею. Ведь звезд никогда не бывает много. Мы были безмерно рады успеху, благодарны Всеволоду Боброву, но не забыли наших многолетних наставников Аркадия Чернышева и Анатолия Тарасова, которые «пробивали» окно в Канаду. Незадолго до серии, как уже отмечалось, они ушли из сборной. Произошло это сразу после Олимпиады72. Причем весьма неожиданно. На сей счет ходит много разных слухов. Во всяком случае, не сомневаюсь, что маститые тренеры не опасались встреч с профессионалами. Была какая-то другая причина, которая, при обилии версий, наверное, останется тайной. После серии 1972 года наши пути с канадцами не пересекались. И они, наверное, не желая оставаться в полной изоляции от хоккейного мира, искали новые варианты для встречи с советскими мастерами, поскольку прямые контакты имели колоссальное значение во всех отношениях.руководством новых тренеров – Всеволода Боброва и Бориса Кулагина – настойчиво готовились к серьезным матчам. Особенно на тему НХЛ не распространялись, Бобров лишь однажды сказал: мол, нечего их бояться, такие же, как мы, живые люди. В хоккей играть умеют – это точно, но особо подчеркнул, что и мы не лыком шиты. В Канаде же общий тон был иным. Профессионалам, приезжавшим в СССР, не понравилась наша тактическая схема, и они заявили, что обязаны выиграть у русских все восемь матчей. При всем том, что встречи эти имели определенную политическую окраску, встречались, как говорят, «Восток» и «Запад», для хоккеистов, болельщиков Советского Союза основополагающим был все же спортивный принцип. В Советском Союзе привыкли к тому, что наша сборная сильнейшая в мире, руководство НХЛ считало свои клубы выдающимися по мастерству. И, естественно, полагало, что сборная НХЛ – это, как у нас говорят сейчас, команда мечты. Собственно, боссы НХЛ, североамериканские поклонники хоккея были недалеки от истины. Действительно, большинство из тех хоккеистов, с которыми нашим мастерам предстояло встретиться, были звездами. q q q Канадцы намеревались поставить советских хоккеистов на место сразу. Они заиграли в высочайшем темпе. И уже через 16 секунд после вбрасывания Фил Эспозито, форвард, который как раз много говорил о том, что встречи с нами станут для канадцев легкой прогулкой, открыл счет. На 7–й минуте канадцы после броска Пола Хендерсона повели 2:0. Заброшены шайбы были в классическом канадском стиле: первый гол – на добивании, а второй после вбрасывания, которое выиграл Кларк, и мгновенного броска. Позднее все мы поняли, что канадцы повели в счете во многом из-за наших ошибок. Но в тот момент я, сидя в интервалах на скамейке, видел, как нервничают ребята, да и сам, откровенно говоря, подумал, что они нас вот–вот «понесут». Но, во-первых, не растерялся Всеволод Михайлович Бобров, сказавший: «Успокойтесь, играйте, как умеете». Легко сказать! Канадцы были в восторге, они упивались своим преимущес-

Другие материалы номера