«Так жить нельзя»




Со всех концов России, со всего земного шара приезжают люди к нему в Ясную Поляну. И каждый, кто подходил к его дому, думал о том, что выпало большое счастье быть современником гения. В Ясной Поляне Толстой близко увидел, как протекала жизнь трудового народа, ставшего его «самой юной любовью». В 1959 году Толстой открыл в Ясной Поляне школу для крестьянских детей, а затем помог появиться еще более 20 школам в окрестных деревнях; издавал педагогический журнал «Ясная Поляна»; с целью постановки школьного дела в зарубежных странах отправляется за границу.
(Господи, кого из нынешних «народных заступников»-говорунов можно поставить рядом? Работники литературы, культуры, искусства, политики, всякого рода «фронтовики» и «молодогвардейцы», откликнитесь, пожалуйста, если я в чем-то не прав. Кого?!)
В «Моих воспоминаниях» сын писателя Илья Львович говорит о «мучительных сомнениях» отца, приводит пример из его «Исповеди»: «Но благодаря ли моей какой-то странной физической любви к настоящему рабочему народу, заставивший меня понять его и увидеть, что он не так глуп, как мы думали, что если я хочу жить и понимать смысл жизни, то искать этого смысла жизни мне надо… у тех миллиардов отживших и живых людей, которые делают жизнь и на себе несут свою и нашу жизнь. Они ведут рабочую, нравственную жизнь, и их простая мудрость во много раз выше всех ухищрений нашей культуры и философии».
1891–1892 годы были особенно тяжелыми для России. Около 40 губерний были захвачены голодом; свыше 40 миллионов крестьян средней полосы оказались на краю гибели. Он видел, что народ умирает от голода, в то время как господа роскошествуют. Толстой возглавил широкое общественное движение в помощь голодающим крестьянам. Вместе с многочисленными помощниками, среди которых находились и его дочери Татьяна и Мария, он поехал по деревням, организовывал сбор пожертвований, устраивал для голодающих столовые, писал статьи о том, как бороться с голодом, письма министрам, царю, в которых прямо обвинял правящие классы в равнодушии к судьбе народа. Приведу некоторые моменты из «Дневника» Татьяны Львовны. Она рассказывает о детях, которые сперва не хотели есть хлеб с лебедой, говорили, что это земля, кидали его и плакали. Со слезами на глазах читаешь диалог Татьяны с обезумевшим от безысходности и горя крестьянином.
«На днях зашла к мужику в избу. Пропасть детей, есть совсем нечего. В этот день с утра не ели.
– Сколько детей у тебя?
– Шестеро.
– Что же нынче ели?
– Ничего с утра не ели. Пошел мальчик побираться, вот его ждем.
– Как же это? Детей-то жалко!
– Об них-то и толк, касатка!
Мужик отвернулся и зарыдал.
«Не менее трагична и судьба старухи из «сиротского призрения». Она – побирушка из другой деревни. Здесь ее собака повалила, и у нее после этого ноги отнялись. Принесли ее в «призрение», и вот она тут лежит с месяц. На ней, прямо на голое тело, надета рваная кофта. В избе ужасный смрад от торфяной топки. Старуха там несколько раз угорала. Зовет смерть и жалуется, что она не приходит».
В той же «Исповеди» Толстой писал:
«Со мной случилось то, что жизнь нашего круга – богатых, ученых – не только опротивела мне, но потеряла всякий смысл… Так жить нельзя! Действия же трудящегося народа, творящего жизнь, представились мне единым настоящим делом».
А старший сын писателя Сергей Львович в книге «Очерки былого» посвятил много страниц отцу, у которого как бы вдруг «открылись глаза на бедствия людей, и он уже не мог спокойно пользоваться своим благополучием».
Царь и его приближенные не любили и боялись Толстого. За Ясной Поляной был учрежден надзор. Редактор черносотенной газеты «Новое время», рассказывая в своем дневнике о том, как правительство относилось к Толстому, писал:
«Два царя у нас: Николай Второй и Лев Толстой. Кто из них сильнее? Николай Второй ничего не может сделать с Толстым, не может поколебать его трон, тогда как Толстой, несомненно, колеблет трон Николая и его династию».
В феврале 1901 года во всех газетах было напечатано об «отлучении» Л.Н. Толстого от православной церкви – но тут же со всех концов страны полетели Льву Николаевичу телеграммы, письма. 
Рабочие Мальцевского стекольного завода прислали ему глыбу зеленого стекла, на которой золотыми буквами было написано:
«Вы разделили участь многих великих людей, идущих впереди своего века, глубокочтимый Лев Николаевич! И раньше их жгли на кострах, гноили в тюрьмах и ссылках. Пусть отлучают вас, как хотят и от чего хотят фарисеи-первосвященники. Русские люди всегда будут гордиться, считая вас своим великим, дорогим, любимым».
О силе и правде бесконечно любимого Толстого В.И. Ленин писал:
«Л. Толстой сумел поставить в своих работах столько великих вопросов, сумел подняться до такой художественной силы, что его произведения заняли одно из первых мест в мировой художественной литературе».
Бессмертие Толстого Ленин связывал с победами сил прогресса, демократии и социализма, утверждая, что его «художественные произведения всегда будут ценимы и читаемы массами, когда они создадут себе человеческие условия жизни».
Разве сегодня это не актуально?!

Другие материалы номера