Однако, несмотря на благоприятное расположение, деревня еще в советское время угасла. Одни жители отправились на погост, другие в райцентр, в большие города. Скоро и следа от Колотилова не осталось бы, если бы не дачники. Теперь даже в зимнюю пору вьются над десятком изб печные дымки, а с весны ведется новое строительство. Дошла очередь и до возведения рядом с деревней часовни. Идею осуществил Андрей Николаевич Мельников.
И вот, сидим мы в его ладно отделанном изнутри домике, в сотне метров от озера, и я слушаю неторопливый рассказ.
«Глыба» горной науки
– В Колотилове я не сразу обосновался. С 1974 года бывал в Боталах, где тоже очень красивое место. Рыбачил, охотился в короткое отпускное время. Не заметил, как прикипела душа моя к этому краю настолько, что стал он для меня родным. Я ведь почему часовню построил в Колотилове? Хочется, чтобы возродилась исконно русская земля! Добиться этого возможно, лишь обратившись к духовному опыту наших предков, а значит, и к православию. Слышал, некоторые называют меня «колотиловским чудаком». Нет в этом, поверь, никакого чудачества. Есть потребность души…
Свои главные открытия, связанные с Андреем Мельниковым, я сделал, прочитав подаренную им книгу А.П. Ратькиной «Николай Васильевич Мельников». Крупного масштаба был человек отец Андрея Николаевича. Начинал трудовой путь в начале 30-х (после окончания техникума и Свердловского горного института) рядовым инженером на рудниках. Спустя некоторое время был назначен главным инженером треста «Союзграфитсера».
В книге приводятся примеры подвижнической деятельности Николая Васильевича и в мирное время, и в годы войны. В конце 1940 года его, главного инженера Главного управления неметаллорудной промышленности Наркомата промышленности строительных материалов, командировали на строительство Еленинского каолинового комбината. Первая очередь комбината была пущена в срок. В конце 1942 года Николая Васильевича направляют в Зауралье для организации эффективной работы рудников и комбинатов треста «Союзасбест». И эту задачу он решил успешно. В феврале 1943 года, когда горнодобывающая промышленность переместилась на Урал и восток страны, во многом по инициативе Мельникова (в то время он был начальником производственно-технического отдела открытых работ Наркомата угольной промышленности СССР) получили распространение открытые работы.
Насыщенной оказалась жизнь Николая Васильевича и в послевоенное время. С января 1946 года – член коллегии Наркомата (министерства) угольной промышленности восточных районов СССР. С января 1949 года – член Бюро по топливу и транспорту при Совете министров СССР по проверке исполнения решений правительства по угольной промышленности. Одновременно с хозяйственной деятельностью он в 1950–1959 годах находился на должности профессора в Академии угольной промышленности. С февраля 1951 года – заместитель министра бумажной и деревообрабатывающей промышленности СССР. 23 октября 1953 года избирается членом-корреспондентом Академии наук СССР в отделение технических наук. С декабря 1953 года – член Бюро по металлургии, угольной промышленности и геологии при Совете Министров СССР. С 1955 по 1964 год – заместитель директора и директор Института имени А.А. Скочинского.
С мая 1959 года по июнь 1960 года – председатель Совета технико-экономической экспертизы Госплана СССР. С 1961 по 1963 год – председатель Государственного комитета Совета министров СССР по топливной промышленности. 29 июня 1962 года избран действительным членом Академии наук СССР в отделение технических наук по специальности «горное дело». С 1963 года – председатель Госкомитета по топливной промышленности Госплана СССР. С 1966 года – член Президиума АН СССР. С 1967 года – руководитель сектора физико-технических горных проблем Института физики Земли АН СССР, затем ректор Академии народного хозяйства СССР и директор Института проблем комплексного освоения недр АН СССР.
Профессионалы горного дела называли Мельникова «глыбой горной науки». Труды Николая Васильевича, дающие представление о широте его интересов и глубине познаний, актуальны по сей день: «Справочник инженера и техника по открытым горным работам», «Оборудование рудничного транспорта», «Основы технического прогресса угольной промышленности СССР», «Энергия взрыва и конструкция заряда», «Топливно-энергетический баланс СССР и задачи науки». Выдающийся вклад Н.В. Мельникова в укрепление страны оценен Звездой Героя Социалистического Труда, тремя орденами Ленина, тремя орденами Трудового Красного Знамени, орденом «Знак Почета», медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», званием заслуженного деятеля науки и техники РСФСР. Ему присуждались Сталинская премия и дважды Государственная премия СССР, премия Совета Министров СССР.
Скончался Николай Васильевич в 1980 году. На родине, в г. Сарапуле, выдающегося горного инженера и ученого посмертно удостоили звания почетного гражданина, назвали его именем улицу, открыли дом-музей и установили бюст. Академией наук в 1981 году была учреждена золотая медаль имени Н.В. Mельникова. Она присуждается за выдающиеся работы в области проблем комплексного освоения недр…
– Вот такой у меня отец, – улыбнулся Андрей Николаевич. – Зато на мне природа, можно сказать, отдохнула.
Отцовские уроки
Скромничал Андрей Николаевич. В этом я убедился, узнав о судьбе родных братьев Мельниковых. Оба замечательно учились в школе, закончили Горный институт. Николай стал действительным членом Академии наук, директором Кольского научного центра Российской академии наук. Он автор фундаментальных разработок по освоению подземных пространств нашей планеты, участник ликвидации последствий чернобыльской катастрофы. Институт занимался и вопросами использования лунной поверхности, создания на ней поселений землян. Изучал образцы лунного грунта, доставленного космическими аппаратами.
– Сейчас мы, к великому сожалению, отстаем в этом от ряда стран, – рассказывал мне Николай Николаевич по приезде в Андреаполь. – Власть посадила российскую науку на голодный паек. Пока она держится на представителях старой школы, а что следом? За нами – реденький частокол, дальше – пустота. Разрушена преемственность научной школы. Молодые дарования стремятся уехать за рубеж. В какой-то степени удается поддерживать жизнедеятельность института собственными силами, но без поддержки государства все равно не обойтись. А ее нет! Возникает ощущение: Академия наук становится для власти обузой.
Печально было мне слушать это повествование талантливого ученого и организатора. Несколько лет назад Николая Николаевича не стало…
Андрей Николаевич, в отличие от старшего брата, профессором, доктором наук, академиком не стал. Защитив кандидатскую диссертацию, он 22 года отработал в Институте горного дела имени А.А. Скочинского. Институт обеспечивал развитие горной науки и передовых технологий горнодобывающей отрасли. Однако с приходом «демократических реформ» все изменилось к худшему.
– В течение нескольких лет институт наш, наравне с оборонными институтами и КБ, был целенаправленно задушен, – невесело говорил Андрей Николаевич. – Пришлось мне переучиваться на востребованные специальности. Освоил таможенное, транспортное дело, работал на совместном российско-американском предприятии по автоматизации крупных химических производств. Пригодились знание английского языка, опыт работы на зарубежных выставках…
Помогал одолевать жизненные изломы и Андреаполь, куда все сильнее тянулась душа Мельникова. Как только появлялась возможность, он садился за руль и уезжал в край лесов, озер и рек, где находил успокоение в охоте, рыбалке, общении с друзьями.
– В Колотилове у меня сначала вагончик был. Приделал к нему веранду, обшил изнутри вагонкой, печь сложил. На следующий год еще один вагончик оборудовал. Баню построил, гараж летний. Могу друзей принимать с комфортом. Все под рукой: рыбалка, грибы, ягоды, охота. Последнее заразительнее всего. Я, если б не охота, сюда, скорее, и не приехал бы…
Если б не охота, к которой с детства пристрастил своего младшего сына Николай Васильевич Мельников, возможно, и жизнь его сложилась бы иначе. А так, учась в школе, и позже, будучи студентом, он начал отдавать свободное время основному увлечению.
– Дай Бог памяти, с двенадцати лет я начал постигать азы охотничьей науки и самостоятельно, при стрельбе влет добыл первую утку, – рассказывал Андрей Николаевич. – Много лет мы были неразлучны с отцом в поездках на охоту. Чаще бывали в Подмосковье, Рязанской области. Отец поощрял и мои самостоятельные поездки с ружьем в отдаленные уголки нашей Родины (Тува, Архангельская область, Байкал и другие). Он же привил мне интерес к журналам и книгам о природе. Его любимыми писателями были Ливерский, Пермяк, Арамилев, Паустовский, Соколов-Микитов, Пришвин. Благодаря отцу я научился разбираться не только в охотничьих собаках. Пойдем, посмотрим. – Мельников подвел меня к небольшому вольеру, в котором сидели две утки. – Как и собака, они со мной неразлучны. Зимой в сарае держу. Весной выпускаю в водоем, чтобы перо осалилось, а сердце уже в предчувствии охоты: тук-тук-тук.
Ну и еще была одна отцовская наука. С детства он воспитал у нас с Николаем трудовые навыки. Например, обучил вождению легкового автомобиля, что давало ему возможность на склоне лет говорить, имея в виду поездки на охоту, что «сыновья выросли, хорошо водят машины, теперь я могу быть их пассажиром». Отец также испытывал интерес к рисованию. Иногда летом на даче он устраивал конкурсы детских рисунков. Главным призом было разрешение сделать несколько выстрелов по мишени из спортивной винтовки. Количество патронов выдавалось согласно занятому на конкурсе месту. Позднее проводились специальные соревнования на меткость стрельбы из пневматической винтовки. Обучал и премудростям пчеловодства. На даче были три-четыре улья, мы ухаживали за ними.
– Выходит, «золотая молодежь» росла не такой уж вольной?
– Далеко не всегда… В 1952 году я стоял с отцом на боковой гостевой трибуне Красной площади и близко видел Сталина. Отец взял меня с собой и на похороны Иосифа Виссарионовича. Сильнейшее осталось впечатление. Плакал я вместе со взрослыми. Позже, благодаря увлечению охотой, познакомился с некоторыми руководителями страны. Охотился с космонавтами Алексеем Архиповичем Леоновым, Владимиром Александровичем Шаталовым. Имел удовольствие играть в бильярд с легендарным летчиком Иваном Никитовичем Кожедубом. Никакого развращающего воздействия это не оказывало. Это были скромные, порядочные люди. К тому же многое ведь зависит от атмосферы в семье. Семья же, как я подчеркивал ранее, воспитывала в нас трудолюбие, интерес к знаниям, человечность. Все были увлечены работой, учебой. Тяга к чтению тоже сближала. И, конечно, уважение к истории родного края, патриотизм, боль за судьбу Отечества.
«По матери я тверских кровей…»
– Почему душе показалась Тверская область, а не Подмосковье, Рязань или Кострома?
– По матери я тверских кровей, – снова удивил он. – Нина Александровна Мельникова-Крылова – коренная тверичанка. Одна из первых пионерок города. С Борисом Полевым была знакома. Он даже книгу мне подарил с дарственной надписью… Отец мамы работал водным техником. Устанавливал бакены на Волге, делал промеры фарватера. В 1916 году, как я слышал от мамы, он организовал профсоюз Волжских гидротехников. В том же году умер, бабушка получала за него в двадцатые годы пенсию. Мама, чтобы поступить на юридический факультет МГУ, работала пионервожатой в Доме для беспризорников. Требовался трудовой стаж. Экзамены сдала успешно, но зачисление не состоялось, так как она происходила из семьи интеллигентов. Прочитала где-то объявление, что с этими оценками можно