«Пушкин есть явление чрезвычайное… Это русский человек в его развитии…» Н.В. Гоголь

Об Александре Сергеевиче Пушкине, великом русском поэте, лучше всего сказал его современник, друг и ученик – Николай Васильевич Гоголь в 1834 году, еще при жизни поэта.  

«При имени Пушкина тотчас осеняет мысль о русском национальном поэте. В самом деле, никто из поэтов наших не выше его и не может называться национальным: это право решительно принадлежит ему. В нем, как будто в лексиконе, заключалось все богатство, сила и гибкость нашего языка. Он более всех, он далее раздвинул ему границы и более показал все его пространство.

Пушкин есть явление чрезвычайное и, может быть, единственное явление русского духа: это русский человек в его развитии. В каком он, может быть, явится через двести лет. В нем русская природа, русская душа, русский язык, русский характер отобразились в такой чистоте, в такой очищенной красоте, в какой отражается ландшафт на выпуклой поверхности оптического стекла».

Я к этому только добавлю: в этом гениальном гоголевском «образе-суждении» единство Пушкина, как поэтического гения и русского мыслителя, чей масштаб всеохватен – русского языка, русского духа и исторического достоинства – всех трех ипостасей русского народа предстает зримо и достоверно для всех времен и эпох. 

Развивая этот гоголевский образ-суждение, Федор Михайлович Достоевский в своем «Объяснительном слове» по поводу печатаемой его «Речи о Пушкине», произнесенной им во время заседания «Общества любителей российской словесности» 8 июня 1880 года, отмечал первозначность пушкинской народности. 

«Он первый (именно первый, а до него никто) дал нам художественные типы красоты русской, вышедшей прямо из духа русского, обретавшейся в народной правде, в почве нашей, и им в ней отысканные. Свидетельствуют о том типы Татьяны, женщины совершенно русской, уберегшей себя от наносной лжи, типы исторические, как, например, Инок и другие в «Борисе Годунове», типы бытовые, как в «Капитанской дочке» и во множестве других образов, мелькающих в его стихотворениях, в рассказах, в записках, даже в «Истории Пугачевского бунта». Главное же, что надо особенно подчеркнуть, – это то, что все эти типы положительной красоты человека русского и его души взяты из народного духа… «Уверуйте в дух народный и от него единого ждите спасения и будете спасены». Вникнув в Пушкина, не сделать такого вывода невозможно»;

В Пушкине раскрылась особая «черта художественного гения», «не встречаемая кроме него нигде и ни у кого» – это «способность всемирной отзывчивости». В «Европе были величайшие художественные мировые гении: Шекспиры, Сервантесы, Шиллеры», но «ни у кого из них не видим этой способности, а видим ее только у Пушкина»;

В том, что эта всемирная отзывчивость, так ярко проявленная в гении А.С. Пушкина, «есть всецело способность русская, национальная, а Пушкин только делит ее со всем народом нашим, и, как совершеннейший художник, он и есть совершеннейший выразитель этой способности, по крайней мере в своей деятельности, в деятельности художника. Народ же наш именно заключает в душе своей эту склонность к всемирной отзывчивости и уже проявил ее во все двухсотлетие с петровский реформы не раз».

Добавлю только, что истинность этой мысли Достоевского подтвердила вся последующая история России и русского народа, в том числе Великая Отечественная война СССР против гитлеровской Германии и всей Европы, оккупированной ею или ставшей ее союзником, в которой русский народ, как «руководящая сила» (в определении И.В. Сталина) всех советских народов, проявил эту свою «всемирную отзывчивость» как мощную антифашистскую силу, спасшую весь мир от гитлеровского рабства…

Еще тогда, 140 лет назад, Достоевский прозорливо предрек будущую катастрофу европейской цивилизации, генетически обусловленную именно тем, что она сделала ставку на накопление богатства за счет эксплуатации других народов мира: 

«…в Европе, в этой Европе, где накоплено столько богатств, все гражданское основание всех европейских наций – все подкопано и, может быть, завтра же рухнет бесследно на веки веков, а взамен неслыханно новое, ни на что прежнее не похожее. И все богатства, накопленные Европой (а в «Европу» в планетарном смысле входят и США, и Канада, и Австралия, т.е. англо-американский мир. – А.С.), не спасут ее от падения, ибо «в один миг исчезает и богатство». Эти слова Ф.М. Достоевского становятся как никогда пророческими.

В наши дни, когда Россия проводит Специальную военную операцию на Украине – операцию по освобождению территории Донецкой и Луганской народных республик, возникновение которых было ознаменовано именно восстанием народа в 2014 году против запрета русского языка и русских школ, де-факто означавшего собой русофобию, возведенную украинским правительством, пришедшим к власти на основе бандеровско-фашистского государственного переворота, в ранг официальной политики, за которой стояли планы империализма США и в целом «коллективного Запада – Европы» по превращению Украины в инструмент своей войны против России с целью ей полного уничтожения… 

Таким пророческим эхом 142 года спустя отзываются слова, сказанные Ф.М. Достоевским, которые еще больше подчеркивают «всемирную отзывчивость», как качество русского народа и русской истории, которая так ярко воплотилась в гении А.С. Пушкина, и которая приобретает в XXI веке содержание ноосферного прорыва человечества из России.

Главная мысль, или главная идея, которую я пытаюсь обосновать в этом своем докладе, Пушкин, русский язык, русский народ и вся история России, в том числе история СССР, образуют то единство, которое и есть русская культура, и в целом – вся культура России, как ее социокультурная память – память ее истории как евразийской, общинной, высокоэнергостоимостной цивилизации, ставшей объединением 200 народов, этносов, этнических групп, национальностей, во главе с русским народом, как народом-объединителем, народом всемирной отзывчивости.

Как тут, в подтверждение этой моей мысли, не привести знаменитые слова Александра Сергеевича:

 

Слух обо мне пройдет по всей Руси великой,

И назовет меня всяк сущий в ней язык,

И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой

Тунгус, и друг степей калмык…

 

Пушкин, его наследие – стихи, поэмы, повести, размышления, все в его пушкинской целостности, есть особое пушкинское русское человековедение, которое в своем развитии, обогащаясь коллективным творчеством русской культуры за последнее 200-летие, превращается в начале XXI века в ноосферное человековедение, поднимает знамя великого призвания человека, как Разума на Земле, отвечающего за Будущее всего богатства жизни на Земле – Биосферы. Именно в этом контексте, через возвышение Человеческого разума на уровень Ответственности за научное управление социоприродной эволюцией – единственной стратегии экологического выживания человечества на Земле, поднимается на ноосферную высоту «Русская Правда» Правда, обращенная к утверждению на Земле справедливости, гармонии, планетарной кооперации народов-этносов, мира без войн и насилия.

Как тут не вспомнить пушкинского «Пророка»:

 

Восстань, пророк, и виждь, и внемли,

Исполнись волею моей,

И, обходя моря и земли,

Глаголом жги сердца людей.

 

«Глагол», т.е. «Слово», обращено ко всему человечеству из России («Слово России»), это ноосферный императив, как императив экологического выживания человечества, раскрывает в своем труде известный советский ученый-марксист Ричард Иванович Косолапов. В 2004 году он представил российскому обществу свой капитальный научно-философский труд «Истина из России».

В наши дни, когда «коллективный Запад» снова, как и в «гитлеровскую эпоху» (30–40-х годов ХХ века), ополчился против России, поднял знамя оголтелой русофобии, не уступающей гитлеризму, ставит цель колонизации территории России с полным уничтожением российской государственности и русского народа, единство Пушкина перерастает в наше оружие в этой борьбе – борьбе за будущее России и человечества в XXI веке.

В конце 90-х годов Збигнев Бжезинский, отвечая на вопросы корреспондента французского журнала Le Nouvel Observateur по поводу гибели или бежавших из страны миллиона афганцев после ухода из Афганистана советских войск, заявил:

– Какое это имеет значение по сравнению с победой над Россией?

И когда журналист спросил его – «Вы боролись с коммунизмом?», Бжезинский ответил, и я это особо отмечаю, спустя почти 25 лет, в наши дни, когда «Запад» ведет гибридную войну против России:

– Не надо морочить себе и людям голову, мы (Запад) боролись не с коммунизмом, а с исторической Россией, как бы она ни называлась…

Сейчас на передний план войны с русофобией Запада, в том числе и на Украине, выходит, как часть этой войны, борьба за честь и историческое достоинство русской культуры, русского языка и русского народа, как их носителя, в том числе и борьба за честь и достоинство нашего великого русского поэта и великого русского мыслителя, внесшего огромной вклад в дело отстаивания исторического достоинства русского народа и России, Александра Сергеевича Пушкина.

Знаменитое пушкинское поэтическое послание «Клеветникам России», написанное поэтом в 1831 году, звучит как никогда актуально в наши дни.

«Клеветники России» в наше время – это та русофобствующая часть и нашей российской, либеральной закваски, так называемой «элиты», те, которые активно разрушали СССР, наживались на приватизации и грабеже, активно разрушали образование и культуру, превратились в орудие Запада в войне против России, о которой откровенно и беспощадно сказал Бжезинский, а теперь бежали на Запад, и оттуда продолжают клеветать на Россию, на русскую культуру, в своем поведении повторяя Смердякова из «Братьев Карамазовых» Достоевского.

А.С. Пушкин, после М.В. Ломоносова, вторая значимая фигура в истории возвышения русского языка в Эпоху Русского Возрождения. Пушкин поднял русский язык на ту необычайно большую духовную высоту – красоты и выразительности, богатства смыслов и величайшей любви к Русскому миру и ко всему человечеству, к другим народам и культурам, к природе, которой до него никто не достигал.

На вопрос «Что есть «Русское слово?» я отвечаю так:

«Русское слово!.. – Это Слово «Слова о Полку Игореве», это клич «За други своя», сопровождавший победоносные битвы за Русь – Россию от Александра Невского до Дмитрия Донского, от Дмитрия Пожарского и Козьмы Минина до Александра Суворова и Михаила Кутузова, от Федора Ушакова до Нахимова и Макарова, от Брусилова, Михаила Фрунзе, Василия Чапаева до Георгия Жукова, Рокоссовского и Василевского, это стихотворение «Бог» Державина, это поэтическое слово от Пушкина, Лермонтова и Некрасова до Маяковского, Есенина, Твардовского и Николая Рубцова, это «Евгений Онегин» Пушкина, «Мертвые души» Гоголя, «Война и мир» Толстого, «Братья Карамазовы» Достоевского, «Вишневый сад» Чехова, «Песнь о буревестнике» М. Горького, «Как закалялась сталь» Н. Островского, «Тихий Дон» Шолохова, «Василий Теркин» Твардовского, это первый полет первого человека в лице русского парня Юрия Алексеевича Гагарина 12 апреля 1961 года вокруг Земли, это Красное Знамя в День Победы 9 мая 1945 года над немецким Рейхстагом, это русский балет и русский театр, это и великая русская музыка, отлитая в великолепные классические формы благодаря творчеству Глинки, Чайковского, Мусоргского, Римского-Корсакова, Рахманинова, Глазунова, Шостаковича, Свиридова, это великая русская литература и русская наука. Русское слово!.. – Это ведь весь русский язык от древних времен до наших дней. В мае 1876 года Ф.М. Достоевский записывает в своем «Дневнике писателя»: «Великорус теперь только начинает жить, только что подымается, чтобы сказать свое слово и, может быть, уже всему миру…» И ведь пророчество великого писателя сбылось».

Борьба за историческое достоинство русского языка, за его сохранение, за его присутствие в образовательном и информационном пространствах современной России, как базы образования, просвещения и воспитания всего российского общества, – это одновременно есть борьба за Будущее не только русского народа, но и всех народов России, за Будущее всей Российской цивилизации и Человечества на Земле.

По моим взглядам, начиная с Петра Великого и М.В. Ломоносова, их творчества, деятельности и трудов, началась и развивается Эпоха Русского Возрождения. Эта Эпоха противостоит Эпохе Западноевропейского Возрождения именно потому, что она выражает иное мировоззрение, иной взгляд на мироустройство, выстроенные на утверждении коллективистской природы человека, «МЫ-онтологии», соборности, космического, на современном языке – и ноосферного, предназначения человека и на отрицании эгоистического индивидуализма, и вслед за ним – капитализма, торгашества.

В книге «Эпоха Русского Возрождения» я подчеркивал:

«Эпоха Русского Возрождения – явление всемирно-историческое и резко отличающееся от Эпохи Западноевропейского Возрождения, настолько же резко, насколько это проявилось в реализации Западной и Российской (русской) цивилизаций.

Эпоха Русского Возрождения изначально устремляется к раскрытию «космической телесности» человека, к его Ответственности за все сущее на Земле, к всемирности и всечеловечности, о которых, как о качестве русского человека, говорил Ф.М. Достоевский».

 

В этой эпохе я выделил 3-и «вековых цикла»:

– петровско-ломоносовский, или «романтический»;

– пушкинский, или «универсальный»,

– вернадскианский, или «ноосферно-космический».

 

В этой моей цикловой систематике Эпохи Русского Возрождения срединный цикл ее развития я назвал «пушкинским» в честь А.С. Пушкина, акцентируя на трактовку Пушкина Гоголем, как эталона универсального русского человека, который по его прогнозу появится через 200 лет. Этим я пытался определить смысл этого «пушкинского цикла», именно как «цикла», раскрывшего универсальность русской картины мира, причем универсальность, ставшую основой «Русского Космизма», как русской космической философии, из которой закономерно вырастает ноосферно-космический прорыв русской научной, культурной и технической (конструкторской) мысли в ХХ веке, и продолжающийся в веке XXI!

 

Из стихотворения

Клеветникам России

О чем шумите вы, народные витии?

Зачем анафемой грозите вы России?

Что возмутило вас? Волнение Литвы?

Оставьте этот спор славян между собою,

Домашний, старый спор, уж взвешенный судьбою.

Славянские ль ручьи сольются в русском море?

Оно ль иссякнет? Вот вопрос.

Для вас безмолвны Кремль и Прага;

Бессмысленно прельщает вас

Борьбы отчаянной отвага – 

И ненавидите вы нас…

 

За что ж? Ответствуйте: за то ли, 

Что на развалинах пылающей Москвы

Мы не признали наглой воли

Того, под кем дрожали вы?

За то ль, что в бездну повалили

Мы тяготеющий над царствами кумир

И нашей кровью искупили

Европы вольность, честь и мир?

Вы грозны на словах – попробуйте на деле!

Иль старый богатырь, покойный на постели,

Не в силах завинтить свой измаильский штык?

Иль русского царя уже бессильно слово?

Иль нам с Европой спорить ново?

Иль русский от побед отвык?

Иль мало нас?

Или от Перми до Тавриды,

От финских хладных скал до пламенной Колхиды,

От потрясенного Кремля

До стен недвижного Китая,

Стальной щетиною сверкая,

Не встанет русская земля?..

Так высылайте ж нам, витии,

Своих озлобленных сынов:

Есть место им в полях России,

Среди нечуждых им гробов.