Италия фиксирует рекордное падение притока мигрантов
Политика премьера Джорджи Мелони в области борьбы с миграцией работает. И похоже, это единственная европейская страна, которая может констатировать такой факт. После того, как миграция стала европейской проблемой номер один, нет недостатка в идеях и предложениях, как же остановить эти потоки. Но получается пока только у итальянцев, да и то надо бы разобраться.
Цифра фантастическая – миграция упала на 65 процентов! Это предмет особой гордости не только самой Мелони, но и ее министра внутренних дел Маттео Пьянтедози, который публиковал цифры на сайте министерства в ежедневном ритме, как настоящие сводки.
Получилось не сразу. Еще в 2023 году министр признал в интервью, что «цифры не соответствуют пока тем целям, которые были поставлены правительством». Действительно, прошлый год стал рекордным по количеству желающих попасть в Европу, – почти в четыре раза, больше, чем за 2021 и 2022, – во всяком случае речь тут идет об итальянских берегах. А с тех, южных берегов, хоть от Ливии, хоть от Туниса по прямой до Лампедузы – вообще нечего делать.
Политика Мелони в области борьбы с миграцией состоит из пяти крупных блоков.
Первый – кратно ужесточить контроль на границах, особенно на морской. Это была еще идея Берлускони – запереть Средиземное море на замок и отгонять шлюпки с гостями еще на подступах к итальянским водам. Сухопутных пограничных пунктов это тоже касается, хотя там другие размеры бедствия, да и вокруг все свои, еэсовцы, кроме Швейцарии, но они тихие.
Второй – премьер начала плотно работать с теми странами, откуда идут главные потоки, прежде всего с теми же Тунисом и Ливией. Мелони предложила несколько экономически выгодных проектов, например строительство газопровода из Туниса в Европу через Италию, который позволит африканцам заработать денег, а в обмен те приложат усилия не только сдерживать потенциальных мигрантов, но и принимать обратно уже отловленных. Сейчас страны Северной Африки (а центральной уж тем более) не очень хотят принимать тех, кто уехал или попытался, но не доплыл. В каждом случае европейцам приходится чуть ли не уговаривать забрать их обратно.
Третий – закрыть или хотя бы прикрыть как можно плотнее порты для НПО. Как правило, неправительственные организации делают все, чтобы противостоять пограничным службам и иногда стоят насмерть, не дают депортировать уже пришвартовавшихся в Италии мигрантов. Или встречают их прямо в море, пересаживают на свои корабли и десятками везут в итальянские порты. Был случай, когда власти ни в какую не соглашались дать добро на высадку и несчастных пришлось отправлять во французский Тулон.
Проблема с портами была чуть ли не центральной во время обсуждения миграционной политики Италии. Дело в том, что за порядок там могут отвечать сразу несколько министерств и проводить согласованную политику, – и это при том, что НКО достаточно настойчиво предлагают свои решения, – достаточно трудно. Именно поэтому был важен выбор министра внутренних дел, которым стал Пьянтедози. Он работал с Маттео Сальвини, и тогда уже прослыл большим сторонником жестких антимиграционных мер, в частности как раз в портах. Тогда всю координацию работы в них и отдали в МВД.
Четвертый – изменение правил предоставления убежища. Не в сторону смягчения критериев, естественно. Как и в любой стране Евросоюза, мигранты стремятся прежде всего сесть на пособия – как правило, они значительно превышают те суммы, которые они могли бы заработать у себя дома. Поэтому реформа Мелони предусматривает, что в каждом конкретном случае власти должны убедиться, что помогают именно тому, кто реально нуждается в защите, а не «экономическим мигрантам».
Пятый – интегрировать тех, кто уже оказался на территории страны и имеют легальное право там находится. Акцент тут ставится на том, что мы, конечно, предоставим вам множество обучающих программ, но посмотрим при этом, насколько новые жители страны соблюдают итальянские законы и традиции. А это – понятие двойного применения. Если все в порядке – бенвенуто, а если нет – арриведерчи. Но под «нет» можно подвести кого угодно, сославшись на неудавшуюся твою интеграцию в итальянское общество.
А там – см. пункт 2, по которому власти принимают обратно депортированных. Только за этот год в Тунис было отправлено 4000 человек, а в Ливию – 9000. И эти цифры еще вырастут до конца года: динамика положительная.
Мелони прямыми премьерскими указами-законами провела еще несколько положений, например, теперь можно отправлять обратно соискателей, даже если у них родственники уже легально находятся в стране – никаких воссоединений семей. Или, к примеру, статус соискателя убежища еще не дает права на работу. А центры приема беженцев будут не в Италии, а в Албании, где для этого арендованы участки земли, например, заброшенные военные базы.
Но все эти почти праздничные рапорты с показателями, как оказалось, имеют обратную сторону. Миграция в Испанию выросла за то же время на 155 процентов, а в Грецию – на 222! Это все – сообщающиеся сосуды. И если ты состоишь в союзе, даже Европейском, эта история обязательно всплывет в другом месте, сколько бы усилий не прилагала одна страна.
Дошло дело до того, что на Канарских островах, принадлежащих Испании, сложилось катастрофическая ситуация. Ровно 30 лет назад, в августе 1994 года, там был зафиксирован первый мигрант. Сейчас архипелаг наводнили переселенцы. Вплоть до того, что испанский премьер Педро Санчес сел в самолет и срочно отправился в Мавританию, Сенегал и Гамбию. В Брюссель же он отправил срочную депешу с просьбой помочь Испании и куда-то деть этих людей.
Канарский остров Иерро называют теперь новой Лампедузой, новыми «воротами в Европу». А тем временем на подходе новый маршрут – он ведет из Бангладеш по морям в Египет, а далее, через Средиземное – везде, как говорится. А население Бангладеш – 165 миллионов человек. Не Тунис, поди.
Максим ЧИКИН
