Пенёк




А ель памяти погибла на посту…

Занятную историю рассказал Сергей Чернышев в социальных сетях. В небольшом селе Чёрныш в Коми чиновники срубили ель, высаженную несколько десятилетий назад местными жителями возле мемориала погибшим односельчанам. Чиновники решили украсить ею на новогодние праздники главную площадь райцентра.

Главная площадь райцентра Объячево Прилузского района сейчас принарядилась. Возле здания районной администрации, у которого висят выцветшие юбилейные баннеры «Спасибо за Победу!», стоит та самая ель – пока не наряженная, с поломанными от транспортировки ветками. Надо думать, на днях на елке появятся гирлянды, а потом ее уберут с площади и увезут на свалку.

В соседнем селе Чёрныш, в его самом центре, отныне торчит огромный пень. Еще накануне здесь высилась красавица ель…

– Мы с детьми из садика сюда ходили, любовались этой елкой. Такой пушистой и красивой в округе больше не найти, – рассказывает воспитательница детского сада Надежда Ипатова. – А зимой какая она, красавица, была будто серебром усыпана. Сейчас остается смотреть на пенек.

– Разве нельзя было для райцентра найти елку в лесу? Все деревья на Новый год обычно с лесных делянок привозят. Диаметром 20–30 сантиметров, а тут смотрите – ствол не меньше метра. Ей бы еще лет сто стоять, не меньше, – уверен Михаил Костылев.

– У нас вдоль дороги растут елочки. Мы же не имеем права такую елочку детям взять. Попробуй сруби – получишь 5 тысяч штрафа, – замечает Валентина Жакова. – А тут специально людьми ель была посажена – в память о погибших.

Срубленная ель росла в Чёрныше, около памятной стелы участникам войны 1941–1945 годов. Еще раз уточняем, речь идет о Республике Коми, вокруг Объячево сплошь тайга. В тайге растут ели на любой вкус и размер. Вместо того, чтобы выбрать в тайге елку к Новому году, глава местной администрации и предводитель единороссов дает команду срезать ель в центре села.

Стихийные митинги возле этого пня не затухают уже несколько дней. Люди вспоминают, что уже не в первый раз в их районе чиновники срубают сельские елки.

– У нас на окраине деревни тоже росла елка – пышная, красивая. Точно так же к Новому, 2018 году приехали, срубили – и в райцентр, в Объячево, увезли… до слез. Так же оставили пень и вокруг ветки разбросанные, – рассказывает Лариса Попова.

Тогда глава администрации райцентра единоросс Андрей Теньков обещал высадить взамен голубые ели. «Да ничего он не посадил. Не верю ему!» – отмахивается пенсионерка Лариса Ложкина. Но дело просто так она не оставила – сходила в полицию и прокуратуру и написала заявление, чтобы провели проверку.

Когда начались стихийные протесты, Теньков заявил сайту «Про Город Сыктывкар»: «…Самая большая проблема при выборе елки – это возможность проехать технике через лесной массив. Гораздо проще найти елочку одиноко растущую. Была выбрана елка в селе Чёрныш. Одиноко стоящая… Мы ее приметили».

Чиновники же оправдываются в соцсетях: «Выбранная ель в первую очередь была переросшей и представляла угрозу падения на центральную проезжую дорогу села Чёрныш. Это был один из важнейших критериев при принятии решения», – пишет некий чиновник от имени администрации Прилузского района. Жители считают, что ответ администрации – отписка и «отмазка».

– Говорят, что ель перезрела и могла упасть. Посмотрите на спил. Свежая древесина, никакой гнили. Да дереву от силы лет 50. А ели до 350 живут, –говорит Михаил Костылев.

– В Чёрныше году в 1972-м решили сделать стелу. – вспоминает Екатерина Горчакова. – Потом рядом поставили флагшток, чтобы на 9 Мая флаг поднимать, стали сажать деревья – и эту саму ель. Она точно никому не мешала, она бы еще как память долго стояла. Елку можно было в лесу подобрать, даже вдоль дорог стоят они, и можно было вывезти без больших затрат. А не воровать в центре села.

Рядом с пнем – стелы с именами погибших. Под надписью «Вечная память» фамилии: Овчинниковы, Сердитовы, Смолевы… На войне часто погибали по несколько мужчин из одной семьи. Собравшиеся у памятника рассказывают про своих:

– Сердитов Степан Прокопьевич – это моего папы родной брат, – читает знакомую фамилию Надежда Ипатова.

– Это и моего папы брат, – поясняет Галина Гардилецкая. – Мы с Надеждой двоюродные сестры. А это мой дедушка – Косолапов Трофим Иванович.

– Овчинников Иван Петрович – это будет мужа отец, – Валентина Жакова находит имя свекра.

– Люди возмущены! – негодует Василий Косолапов. И рассказывает про своего деда – Павла Антоновича Косолапова. Поэтому для него и его родных памятник в селе Чёрныш – единственное место, связанное с пропавшим без вести дедом.

– И срубленная ель для меня как надругательство над памятью фронтовиков, – говорит Косолапов.

– Во многих культурах, и в Коми тоже, дерево – это воплощение силы, мудрости предков, что-то святое, – говорит Елена Хозяинова. – Поэтому вырубка ели, которая воплощала память о предках, красоту родной природы, воспоминания и гордость села, еще и расположенной на Аллее Славы, и вызвала такое возмущение. Возможно, для кого-то это событие – мелочь жизни. Но в таких мелочах видно, как действия должностных лиц направлены на разрушение. Ломать – не строить. Сколько требуется лет, чтобы вырастить дерево, и всего несколько минут нужно, чтобы его уничтожить.

 

Другие материалы номера

Приложение к номеру