Желание вернуться к августовским событиям возникло у меня в связи с новыми, порой весьма противоречивыми, а иногда и лживыми публикациями в прессе о событиях тех лет. Это заставило меня дать им оценку не только как очевидцу, но и как их участнику – председателю Комиссии Верховного Совета РСФСР по бюджету, планам, налогам и ценам, доктору экономических наук советского периода, входившему в число шести членов делегации РСФСР во главе с Б. Ельциным, утвержденной Верховным Советом, которые от имени Российской Федерации должны были поставить свои подписи под Союзным договором.
***
Третьего августа 1991 г. я находился в Зеленодольском избирательном округе Татарской АССР, от которого был избран народным депутатом РСФСР. Вместе с председателем Верховного Совета Татарии Ф. Мухаметшиным мы поехали в заволжские совхозы. Вдруг в обед приносят правительственную телеграмму за подписью Б. Ельцина, в которой предлагалось срочно прибыть в Москву для окончательного завершения работы над Союзным договором.
Срочность вызова в Москву создала тревожные ощущения. Я знал, что Верховный Совет СССР принял решение начать подписывать Союзный договор в сентябре 1991 года. Но руководители союзных республик перенесли дату подписания на 20 августа 1991 года. На скорейшем подписании Договора, в частности, настаивал Б. Ельцин. При этом в ново-огаревском решении особо подчеркивалось, что Союзный договор не будет рассматриваться высшим органом власти страны – на Съезде народных депутатов СССР. Это был вообще юридический нонсенс.
Динамика подготовки и рассмотрения проектов документов в Ново-Огареве хорошо показывает, как Советский Союз проигрывает эту борьбу такт называемым демократам, а также союзным и автономным республикам. Все более становилось ясно – центральная власть в лице М. Горбачева сдает федеративные позиции и вступает на путь, ведущий к конфедерации. От проекта договора к проекту, от варианта к варианту просматривается, как от прежнего Союза ССР оставались «рожки да ножки».
В домашней квартире в Казани меня ждал правительственный пакет с текстом нового варианта Союзного договора, который назывался уже как «Договор о Союзе Суверенных Государств». Внимательно ознакомившись с ним, я увидел, что документ был серьезно скорректирован по сравнению с последним проектом.
В новом проекте было заложено, что республики получали статус суверенных, а обновленный Союз наделялся правом осуществлять государственную власть лишь «в пределах полномочий, которыми его добровольно наделяют участники Договора». Этот келейный вариант и планировалось открыть к подписанию 20 августа. Поэтому-то Б. Ельцин и решил срочно созвать членов делегации от Российской Федерации. Я вылетал в Москву.
Анализ нового документа, проведенный экспертами, работающими со мной, показывал, что его подписывать было просто нельзя по ряду концептуальных положений.
В новом проекте отчетливо просматривалась попытка отмены Конституции СССР и Конституции РСФСР. Это был уже не Союзный договор, а юридическое прикрытие для создания шаткой, рыхлой конфедерации – Союза Суверенных Государств (ССГ).
В новом варианте Договора было изъято все, что говорило бы о социалистическом обществе; термин «социалистическое» был заменен на «демократическое». Целью государства нового типа объявлялось «формирование гражданского общества» – понимай как знаешь. Осуществление этих «целей» фактически означало бы тихий государственный переворот, произведенный вопреки воле народа, высказанной на референдуме 17 марта 1991 года.
Напомню, что на всесоюзный референдум, проведенный впервые в советской истории, был вынесен вопрос, принятый на четвертом Съезде народных депутатов СССР: «Считаете ли вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических Республик как обновленной федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере гарантироваться права и свободы человека любой национальности?»
Результаты союзного референдума впечатляют. В списки граждан, имеющих право участвовать в референдуме СССР, было включено 185 647 355 человек; приняли участие в голосовании 148 574 606 человек, или 80%. Из них ответили «да» 113 512 812 человек, или 76,4%; «нет» – 32 303 977 человек, или 21,7%; признаны недействительными 2 757 817 бюллетеней, или 1,9%.
То есть большинство народов СССР проголосовали за сохранение Союза ССР.
С экономической точки зрения в исправленном Договоре была зафиксирована одноканальная система формирования бюджета и одноканальная система сбора налогов: все налоги должны поступать в республики, а они уже сами будут решать, сколько средств выделять союзному правительству и на какие полномочия Центра они должны тратиться. Это означало, что приоритет в распределении полученных средств предоставляется республикам. Остатки – Центру. Более того, в новом проекте было заложено, чтобы все организации и предприятия союзного значения передавались той республике, на территории которой они расположены. Вводился особый режим распределения. Это, естественно, крайне отрицательно восприняли республики. Другими словами, взрывалась вся организационная система Советского Союза.
В исправленном договоре вместо Центрального банка СССР предполагалось утверждение банковского договора. А я был в тот период еще и председателем комиссии по разработке новой системы банковского законодательства. Поэтому в беседе с Геращенко, который возглавлял Банк СССР, он мне прямо сказал: «Это смерть любого государства, если нет единого банка, единых финансов». Новый Союзный договор фактически означал, что ни собственности, ни финансов у Союза не оставалось.
Таким образом, во-первых, реализация нового варианта Союзного договора по его сути никак не обеспечивала бы вывод страны из социально-экономического кризиса, а наоборот, еще больше бы его усугубила. Во-вторых, и это самое главное – подписание «нового Союзного договора» стало бы юридическим оформлением ликвидации Союза ССР.
Поэтому я, как доктор экономических наук, государственник, член российской делегации, подписывать такой документ не мог и готовился высказать по нему свое особое мнение членам Комиссии Съезда народных депутатов РСФСР по разработке предложений к проекту Союзного договора, заседание которой было назначено на 19 августа в 1900.
Но история распорядилась по-другому.
***
Утром 19 августа на даче в Архангельском я встал, как обычно, в 7 часов утра. По телевидению передавали срочное сообщение о том, что в связи с болезнью президента СССР М. Горбачева на основании статьи 127-7 Конституции СССР исполнение обязанностей президента возлагается на вице-президента Г. Янаева. В стране сформирован Государственный комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП).
«Исходя из результатов всенародного референдума о сохранении Союза Советских Социалистических Республик, руководствуясь жизненно важными интересами народов нашей Родины, всех советских людей, заявляем, – зачитывала с экрана телевизора заявление ГКЧП диктор программы «Время» Вера Шебеко, – …идя навстречу требованиям широких слоев населения о необходимости принятия самых решительных мер по предотвращению сползания общества к общенациональной катастрофе, обеспечения законности и порядка, ввести чрезвычайное положение в отдельных местностях СССР на срок шесть месяцев с четырех часов по московскому времени 19 августа 1991 года…»
Особо напомню и подчеркну, что юридически ЧП возникло не на пустом месте. Закон о чрезвычайном положении был принят еще в 1990 году. И создание ГКЧП в значительной мере отразило настроение широких масс народов СССР. Поэтому было неудивительно, что решение о формировании ГКЧП сразу же было поддержано большинством руководителей субъектов Российской Федерации.
Поддержали ГКЧП и западные лидеры. Утром 19 августа 1991 они откровенно заявляли: «Это законное правительство, поскольку там законный вице-президент СССР, законный премьер, законный министр обороны». Так, по крайней мере, транслировали наше радио и телевидение.
Прежде чем раскрыть содержательную суть введения чрезвычайного положения и формирования ГКЧП, сделаю несколько концептуальных политико-экономических обобщений.
Главную суть августовских событий 1991 г. нельзя свести к какой-то одной ипостаси. Было ли это выступление патриотов-государственников, спасающих Советский Союз, закрепленный в Конституции СССР общественный и политический строй? Ответ может быть один – да, было! Это действительно важная составляющая, но еще не вся правда.
Другая точка зрения: август 91-го – это форма проявления борьбы союзного центра в лице президента СССР М. Горбачева и субъектов Союза в лице президента РСФСР Б. Ельцина при молчаливом согласии до поры до времени руководителей других союзных и автономных республик. И это тоже правда.
Наконец, была и точка зрения, что августовские события – это действия пятой колонны, охватившей высшие органы партийной и государственной власти и выступившей против КПСС и существующего строя, направленной на развал СССР. Чтобы окончательно добить СССР, лидеры пятой колонны «помогли» организовать ГКЧП, а затем и провалить его. Знали ли члены ГКЧП о пятой колонне в политическом руководстве страны? Как мне подтвердил позднее В. Крючков, знали. Но им не хватило воли принять жесткие меры в отношении этих завербованных отщепенцев и разложенцев. В результате после провала ГКЧП власть захватили ставленники США – «чикагские мальчики», «мальчики в розовых штанишках», прямые апологеты капитализма, политика которых обернулась для нашей страны масштабной катастрофой.
И все-таки для меня – доктора экономических наук – события августа 1991 года имеют более глубокие корни, более сложную политико-экономическую и идеологическую подоплеку.
Во-первых, исходя из марксистского понимания диалектики развития общественно-экономических формаций, 70-летнее развитие советского общества показало несостоятельность попыток «перепрыгнуть» через объективно обусловленные ступени эволюции построения социалистического общества, ускоренного обобществления средств производства, ликвидации частной собственности, забегания вперед в реализации завышенных принципов будущего общества без учета уровня его материальной и духовной зрелости, деформирующих социалистический строй, и, в то же время, откладывания назревших проблем на неопределенное будущее. Накануне ГКЧП Советское государство безграмотным политическим руководством было доведено практически до полной несостоятельности в экономической, в том числе финансовой сферах, сужения социальных расходов государственного бюджета, что на протяжении всего существования советской системы было важнейшим преимуществом социализма, привлекающим к себе умы и действия мировой прогрессивной общественности и трудящихся.
Уже к началу 80-х годов, к сожалению, в Советском Союзе не было никакого «реального социализма», ни «социализма с человеческим лицом», а был социализм весьма ущербный, не учитывающий динамику глобального развития общественно-экономических формаций, ускорения научно-технического прогресса. Вспомните статью Ю. Андропова в журнале «Коммунист» о необходимости развития теории социализма и его обобщение: «Мы не знаем общества, в котором живем». Именно отсутствие научного развития теории социализма, отставание социалистического общества от потребностей социалистического строительства, которое в значительной степени подменялось стихийным развитием, и явилось одной из главных причин деградации советского общества.
Кстати, эти крупнейшие политико-экономические недостатки Советского Союза учел Китай, теоретически обосновав и практически приступив к построению социализма с китайской спецификой, фактически по образцу ленинского нэпа. Результаты такого развития, как говорится, налицо: даже в год пандемии коронавируса – 2020 год, – когда все страны резко снизили ВВП, Китай закончил год с ростом в 3,5 процента, а в 2021 году эти темпы превышают даже 10 процентов.
Во-вторых, были ли события «августа-91» заговором, преследующим реставрационные цели, стремлением покончить с Союзом ССР и советской властью, на что прозрачно намекал писатель В. Войнович. В определенной степени, конечно, были, что, в конечном счете, и случилось после сентябрьско-октябрьских событий 1993 года.
***
В этой связи нелишне будет напомнить, что главная задача мирового капитала, начиная с Великой Октябрьской социалистической революции, заключалась именно в ликвидации социалистического строя Советской России, а затем Союза Советских Социалистических Республик.
Не сумев решить глобальную задачу ликвидации СССР силовыми ударами, а затем экономическими методами, путем в