Шпагат

– Какое счастье, – говорил народ на полностью санкционированных митингах, – что мы живем не просто в стране, и именно в этой стране! Ведь здесь император – крупный хозяйственник. Да что там крупный – крупнейший! А еще большая радость, что у императора есть супруга, и тоже хозяйственница!
Надо сказать, что супруга та была не просто так, а мягко говоря, покровительствовала целой корпорации по производству металлических скоб для обшмыгивания обуви. Которые сильно-сильно любила.
И вот однажды император проехал по столице с супругой, и они вдруг увидели, что город ну совершенно не готов к очищению обувных подошв от грязи! Тут же, заботясь о подданных, мудрый руководитель подписал указ о переоснащении всех входов. Забегали многорукие рабочие, выбросили от подъездов и от дверей торговых центров все сомнительные коврики, решетки, расстеленные половые тряпки, краники для мытья обуви и вцементировали повсюду изящно изогнутые металлические скобы. 
Назавтра толпа провела стихийную демонстрацию в поддержку благоустройства. Тогда по намеку императора работяги перерыли асфальт и установили новенькие скобы повсюду – у светофоров, на остановках, на бульварах и площадях. Старые же – вчерашние – скобы выдрали у подъездов и у дверей торговых центров и располосовали их для сдачи в металлолом огромными, как миниатюры Церетели, ножницами. А вместо них установили новые железные скобы, возле иных супермаркетов – по две и по три.
На другой день при безудержной поддержке облагодетельствованного демоса скобяные изделия навтыкали вообще на всех тротуарах и парковых аллеях, на каждой лестничной площадке в домах, в бассейнах, на футбольных полях и – маленьких размеров – в детских садах, яслях и роддомах. Элитное жилье оборудовали кованными вручную скобами, кое-где по заказу жильцов – серебряными и платиновыми. А на доме Анастасии Волочковой скобы укрепили по наружной стене выше головы – куда дотянется нога бывшей балерины в вертикальном шпагате.
Наборами скоб, перевязанных атласными ленточками, стали награждать передовиков капиталистического труда, а по причине отсутствия денег и необходимости держаться скобами начали выплачивать зарплаты и пенсии. Причем менеджерам и врачам – новыми, а пенсионерам и учителям – старыми, но отчищенными от ржавчины.
После этого император опять проехал по столице и с удовольствием понаблюдал, как при приближении его кортежа благодарные плебеи бросаются к скобам отчищать подошвы. Одно его огорчило: практически у всех подошвы были и без того чистыми. 
Тогда император распорядился завезти в город как можно больше грязи. Ее стали доставлять большегрузными самосвалами, транспортными вертолетами и грузовыми составами. Отходы со свинарников и жижу из болот разбрызгивали в спальных кварталах, а скользкую липкую глину – на проспектах и площадях. После этого вонючая изгвазданная толпа взялась с остервенением требовать установки как можно большего, бесконечно большего количества металлических скоб для обшмыгивания обуви. Император милостиво согласился пойти навстречу желаниям массы, и их уже начали было исполнять…
Но тут хлынул осенний дождь, и вся поверхность города вспухла и превратилась в однообразную хлюпкую полужидкую массу. И все эти дармоеды вообще перестали выходить на улицу.
Одна лишь Волочкова осталась висеть в широком шпагате на уровне девятых этажей между стенами двух близко расположенных зданий. Ведь, когда возводили, не подумали: а зачем так, в упор, строить?!
Тут-то и подоспел главный визирь императора. К этому визирю все ходили с подарками, чтобы завизировать любые документы, хотя его подпись была давно недействительна. А его жена патронировала сеть комбинатов по производству побелки и просто обожала эту побелку.
Поэтому назавтра мокрые старательные рабочие побелили весь город – все деревья, все столбы и заборы, всю грязь, все стены и раскорячившуюся Волочкову вместе со стенами.
Вот почему эту столицу с тех пор и называют «Белый Город». А вы как думали?..