Страна встает со славою…




Увлеченные и вдохновленные ритмом пятилетки, молодые тогда режиссеры Эрмлер и Юткевич на высоком взлете энтузиазма создавали свою картину о заводе и его людях. Вся фабрика «Ленфильм» «болела» за картину, а особенно ее художественный руководитель, старый большевик Адриан Пиотровский. Ленинградские кинематографисты как бы включались этим фильмом в пятилетку – становились в один ряд с ее героями.

Адриан Пиотровский предложил пригласить для написания песни к будущей кинокартине молодого комсомольского поэта Бориса Корнилова. Итак, на студии «Ленфильм» появился Борис Корнилов. Получил задание режиссеров и художественного руководителя, кивая головой, запихнул в карман старого пиджачка сценарий и ушел, что­то про себя бормоча.

Дарование у Корнилова было самобытное, яркое, густое. Сын сельских учителей из Горьковской области (Горьковской я сказал по привычке, тогда область знали еще Нижегородской), он приехал в Ленинград учиться и сразу привлек к себе внимание певучими, задиристыми стихами. В учениках Корнилов не ходил и часу – ровесники сразу признали в нем мастера, старшие поэты – дарование, а молодые – учителя. Самому же поэту не исполнилось в ту пору и двадцати пяти. Не в годах дело – это была вообще пора молодых.

Через несколько дней Корнилов принес стихи для «Песни о встречном». Цеха, бригада, пение гудка, слово «труд», поставленное в одну строку со словом «любовь», – все это так соответствовало содержанию и духу фильма, так точно и свежо выражало время! Режиссеры были довольны, радовался Адриан Пиотровский – его всегда радовали успехи молодых. Недоволен был только сам автор. Что­то у него не клеилось с припевом. Он считал работу незаконченной, повторял про себя слова, помогая уточнить ритм короткими движениями руки.

Адриан Пиотровский имел немалый литературный опыт. Он много лет занимался, помимо всех других дел, переводами древнегреческих поэтов и переводил их отлично. Пиотровский привел поэта в свой кабинет. В кино всегда всё делается в спешке – поджимают сроки. Композитор Дмитрий Шостакович, тогда тоже двадцатипятилетний, ждал текста.

Пиотровский с Корниловым долго колдовали над новой песней. Повторяющаяся последняя строка припева – навстречу дня – была предложена художественным руководителем. Корнилову такой оборот казался старомодным, не свойственным его манере, несподручным. Конечно же, переводчик эллинских поэтов подарил комсомольскому поэту строку из своего лексикона. Корнилов предлагал хотя бы так сделать:

 

Страна встает со славою
На встречу дня… –

 

но в окончательном варианте текста осталось предложенное Пиотровским «навстречу». Зато уж строку «радость поет, не скончая» Корнилов оставил в неприкосновенности, несмотря на возражения. «Это по­нашему, по­нижегородски, пусть и в Ленинграде так говорят», – бурчал он, стараясь казаться как можно солидней. Я думаю, что строки о «второй молодежи», о смене, тоже навеяны желанием Бориса Корнилова выглядеть постарше.

Дмитрий Шостакович, который в одном из своих писем написал: «Я считаю Бориса Корнилова выдающимся нашим поэтом. Любил и люблю его произведения», – быстро сочинил музыку, ставшую лейтмотивом кинокартины.

«Встречный» был этапным произведением советской кинематографии. Немалую роль сыграла в истории советской песни и музыки вообще песня Бориса Корнилова и Дмитрия Шостаковича из этого фильма.

Литературное наследство Корнилова – это прекрасная лирика, эпические поэмы большого размаха «Триполье» и «Моя Африка», ну и, конечно, эпохальная «Песня о встречном».

Когда в 1945 году на конференции в Сан­Франциско была создана Организация Объединенных Наций, «Песня о встречном» стала гимном ООН. Конечно, в этой многоязычной организации не могли звучать слова, но музыка «Встречного» исполнялась перед каждым новым заседанием, и представители многих стран – президенты, министры, чрезвычайные послы – вставали, как и полагается при исполнении гимна.

 

Другие материалы номера