«Неделю жить осталось?»




Мария Чернова, Санкт-Петербург:

— Я с 2019 года на синтетическом тироксине, заменителе гормона щитовидной железы, который надо принимать пожизненно. Русский аналог для меня не работает, что подтвердили и анализы, и УЗИ. С начала марта ни L-тироксина, ни эутирокса (единственные препараты, которые мне подходят) в аптеках Петербурга нет. И не только Петербурга – я обзвонила десятки аптек по всей стране, выкупила последние две коробки L-тироксина из омской аптеки, одну из них мне после аннулировали (так и не поняла, то ли кто-то купил чуть раньше, то ли решение руководства «больше одной пачки в одни руки не давать»). В итоге последняя коробка уже наполовину пуста – в конце апреля у меня ничего не останется. В теории период полувыведения – 7 дней, но я себя хуже чувствую уже через 3–4 дня без тироксина. Что дальше, пояснить? Гипотериоз и угроза гипометаболической комы, повышение давления, риски сердечной недостаточности и сердечно-сосудистой катастрофы. В общем, он жизненно необходим. А людей без щитовидки в России сотни тысяч!

В аптеках не только Петербурга, но и Омска, Иркутска, Новосибирска и Владивостока подтвердили, препараты эутирокс или L-тироксин в дефиците с конца февраля, когда поставки полностью прекратились – в марте все запасы закончились.

Елена Р. из Омска:

— Своей маме ищу эутирокс, в середине марта, когда не смогли купить очередную пачку, я не только знакомых обзвонила – опубликовала в соцсетях посты, вдруг у кого есть в запасе. У нас-то на 9 дней осталось. Считайте, неделю жить нормально осталось, потом «начнется». И крайне важно именно производство берлин-хеми. У мамы препарат полностью замещает гормон щитовидки, и даже если один день пропускает – заметно ухудшается состояние. В аптеках нам пообещали, что появится тироксин самарского производства, но отзывы о нем удручают, и эндокринолог подтвердила – ее пациентам, у которых щитовидка удалена, он часто не подходит. Кому-то из них она будет пытаться назначить повышенную дозу, но в результате не уверена. Нам посоветовала всеми силами искать производства берлин-хеми. Сейчас будем пытаться из Турции друзьям заказать, пока ясно, что выйдет раза в четыре дороже, но меня больше беспокоит то, что вообще нет гарантий, что доедет. Жаловаться в российский Минздрав или куда-то еще – бессмысленно: там хорошо устроились, официально они [власти] проблему решили – жизненно важный препарат в наличии. Правда, не годится для многих пациентов, но кого волнуют эти детали?!

Власти некоторых регионов проблему признали. Так, в официальном телеграм-канале правительства Приморского края министр здравоохранения Анастасия Худченко заявила, что в Приморье нет лекарств для людей с нарушениями функции щитовидной железы – L-тироксина и эутирокса. В некоторых городах сотрудники аптек признались, что у них в наличии нет в том числе и левотироксина, производимого российской компанией.

— У наших поставщиков нет. Вероятно, объемы производства были небольшие, ведь всегда были европейские поставки. Их объемы намного превышали местные, – рассказала фармацевт сети аптек «Фармэконом» в Ангарске Ирина.

О сложностях с заказом противоэпилептических препаратов руководитель детского хосписа в Омске «Дом с маяком» Лидия Мониава предупреждала еще в начале марта. Жители сибирских и дальневосточных регионов подтверждают: из аптек пропала вся линейка антиконвульсантов.

— Противоэпилептические препараты, назначенные детям из семей, которым мы помогаем, – кеппро, сабрил, депакин, финлепсин – в аптеках не найти с середины марта, – говорит на условиях анонимности представительница одной из общественных организаций Новосибирска, работающих с семьями с детьми, больными эпилепсией. – Час назад в сообщество таких семей пришло сообщение, что в одной из аптек Новосибирска внезапно на складах обнаружилась партия депакина. Будьте уверены – через пару часов его не будет, там сидит около сотни семей с эпилептиками. Все разберут. И это ненормально – противоэпилептические препараты жизненно важны, они должны быть в каждой аптеке постоянно, поскольку льготное обеспечение ими фактически не работает. И родители обычно закупают его сами.

Дефицит антиконвульсантов ощутили уже и в Приморье. Пока чиновники отчитываются о том, что ситуация находится под контролем и «все жизненно необходимые лекарства есть в наличии», родители детей с ментальными отклонениями и эпилепсией обмениваются лекарствами и ищут необходимые препараты по всей России. В регионе остро не хватает нейролептиков (антипсихотиков) и противосудорожных препаратов.

Любовь Власова из Владивостока, мать ребенка с ментальными отклонениями, поняла, что «надо действовать».

— Я поняла, что наше лекарство – «Торрендо Ку-Таб», нейролептик, производимый в Словении, просто пропадет, потому что элементарно не летают самолеты. Как его будут доставлять? – рассуждает Любовь. – Я по возможности закупила, но объемов хватит максимум на полгода. А нужно понимать, что мы его уже принимаем три года и будем еще пить три, пять, шесть лет. Это лекарство длительного приема. Без него мой ребенок не может нормально функционировать, он не может развиваться, он не может воспринимать информацию. Он физически себя плохо чувствует. Обещают аналог сделать, но когда? А главное, будет ли этот аналог соответствовать качеству лекарства, нужного моему ребенку? Я не уверена.

В хосписе «Дом с маяком» нехватку лекарств в России объясняют тремя причинами: проблемами с логистикой – не летают самолеты, и доставка лекарств, например, из Европы невозможна; нестабильным курсом рубля и оттого постоянно растущими ценами; а также паническим спросом – семьи пациентов стремятся сделать запасы лекарств.

Уже есть проблемы с внутривенным питанием, с лекарствами для внутривенного катетера, противосудорожными препаратами.  У кого-то противосудорожных осталось на месяц, у кого-то на неделю. Больших запасов сделать не получилось. Проблема в том, что новые пациенты продолжают появляться: кто-то заболеет завтра или будет нуждаться в этом препарате завтра, и как мы будем его обеспечивать? У противоэпилептических препаратов нет взаимозаменяемости. Это особенность эпилепсии. Если у ребенка закончился депакин, нельзя просто пойти и купить финлепсин.

Ребенок должен находиться на том препарате, который ему подобрали, на лечение которым он хорошо отвечает. Например, французский сабрил в России не зарегистрирован. Купить его в свободной продаже невозможно. Но он подходит детям, многих пациентов с эпилепсией препарат выводит в устойчивую ремиссию. Если перевести ребенка, который хорошо идет на сабриле, на другой препарат, то ребенок может уйти в эпистатус, то есть в продолжительный судорожный приступ, который в ряде случаев заканчивается летальным исходом. Получить сабрил можно только через Минздрав. Ну, или на свой страх и риск покупать с рук. Если в декабре прошлого года у перекупщиков препарат стоил семь тысяч рублей, то сейчас его цена взлетела до 44 (!) тысяч, – говорит Лидия Мониава, доктор хосписа «Дом с маяком».

— Нам позвонил наш пульмонолог, сказал, что с беродуалом могут быть проблемы, и попросил закупить впрок на два курса. Я кинулась в аптеку ближайшую, уже не было. Села на телефон и в другом районе нашла – купила, но только на курс, – делится мать 10-летнего больного астмой Степы Ольга Королева из Омска.

Родители маленьких пациентов говорят, что обзвон семей «самых сложных» больных врачи начали после появления «внутреннего документа» с предупреждением о прекращении поставок иностранных лекарств. 7 апреля появилась информация, что российских врачей предупредили о прекращении поставок в страну иностранных препаратов от астмы. В медицинские учреждения пришло письмо от заместителя председателя правительства Татьяны Голиковой с просьбой по возможности закупить препараты беродуал, атровент и будесонид.

— Сначала доктора считали, что дефицит этих лекарств вызван «ажиотажным спросом». Но после письма зампредседателя стало очевидно – эти препараты вообще больше не будут ввозить в Россию, – говорит Лариса, жительница Новокузнецка, которой диагноз «бронхиальная астма» поставили больше 10 лет назад. – У нас в городе сообщения о прекращении поставок начались еще раньше, и к середине марта аптеки «вынесли» полностью: беродуала и будесонида нет совсем, атровент выдается по рецептам.

Сами пульмонологи на условиях анонимности сообщают, что «в условиях отсутствия назначенных препаратов придется назначать дженерики, но они значительно хуже».

Во многих регионах страны пропали инсулины.

— Мы советуем отслеживать появление препаратов в интернет-аптеках, но американский хумалог сметают в минуты, даже не часы, – говорит фармацевт сети «Советская аптека» в Иркутске Марина. – Датские новорапид и фиасп – второй волной, но тоже дольше пары часов не задерживаются. Несмотря на это, Росздравнадзор с начала марта заявляет, что с инсулинами в российских аптеках проблем нет и не будет.

— Американский инсулин хумалог по льготным рецептам перестали выдавать даже детям. Сейчас предлагают выбрать российский аналог хумалога – ринлиз или датский фиасп, – рассказывает Анна Зиновьева из Иркутска, ее сын болеет сахарным диабетом уже несколько лет. – А вы понимаете, что означает смена препарата для диабетика? Это же подбор дозы, контроль за тем, как он влияет не только на уровень сахара, но и другие побочки диабетика – зрение, тромбозы. Требуется полноценная госпитализация. Диабетиков волнует не только смена препарата и трудности с госпитализацией для проведения этой процедуры, но и дефицит других важных для больных медаппаратов и расходных материалов к ним.

Пациенты и работники аптек рассказали о том, что рост цен на лекарства и медоборудование составил от 30 до 200%. Подорожали в том числе и российские препараты.

— В марте мы ценники перевешивали каждый день. Сейчас – дважды в неделю. На какие-то недорогие российские препараты (от повышенного артериального давления, например) цены выросли на треть. Это минимум. В среднем – на 50%. Но если речь о запасах зарубежных, которые точечно нашли на складах, удорожание может и 200% составить. На мед-оборудование цены выросли примерно такими же темпами, придется назначать дженерики, – говорит фармацевт Марина из Иркутска.

Российские власти ранее заявляли, что проблем с недостатком медикаментов из-за санкций быть не должно. Минздрав утверждал, что все фармацевтические компании продолжат поставки лекарственных препаратов в страну. Ажиотажный спрос на лекарства, как считают в ведомстве, спровоцирован «фейками и недостоверной информацией по ряду препаратов». При этом рост цен на лекарства и оборудование российские чиновники не отрицают. Так, министр здравоохранения Алтайского края Дмитрий Попов объявил, что цены на различное медицинское оборудование выросли на 18–60%.

На фоне западных санкций о приостановке инвестиций в Россию сообщили немецкая фармацевтическая компания Bayer и американская Pfizer. Американская компания Eli Lilly стала первым фармацевтическим гигантом, решившим ограничить поставки лекарств в Россию.

 

Другие материалы номера

Приложение к номеру