Пляска на могилах




У братских могил нет заплаканных вдов – 
сюда ходят люди покрепче. 
На братских могилах не ставят крестов… 
но разве от этого легче?!

Владимир ВЫСОЦКИЙ

По миру гуляет коронавирус, уносит человеческие жизни. Многие нынешние политики называют пандемию коронавируса войной. Не грех, однако, напомнить, что число жертв коронавируса не идет ни в какое сравнение с потерями советского народа в Великой Отечественной, каждый день которой уносил в среднем почти 20 тысяч жизней советских людей. 

А тем временем в одном из подмосковных парков заканчивается строительство Главного храма ВС РФ, посвященного 75-летию Победы в Великой Отечественной. Храм будет православным. 
Однако Википедия утверждает, что на начало 2010 г. в России насчитывалось около 23 500 религиозных организаций, объединенных в 70 различных конфессий. Как быть с неправославными конфессиями? Тем более что по большому-то счету победили в Великой Отечественной безбожники-коммунисты, исповедовавшие диалектический и исторический материализм. 
После окончания Международного отделения юридического факультета ЛГУ записался в КПСС и нынешний российский президент Владимир Путин. Помнят ли о том зачинатели строительства Главного храма ВС РФ? (Между прочим, в нынешнем УК РФ есть и статья за оскорбление чувств верующих, а значит, и за оскорбление коммунистов.) 
Автор этих строк появился на свет за четыре года до начала той войны, в пятилетнем возрасте на окраине Сталинграда (в Разгуляевке) я побывал под немецко-фашистской бомбежкой, уничтожившей довоенный Сталинград, а следом оказался в немецко-фашистской оккупации. И потерял в Сталинградской битве отца, коммуниста и городского ополченца, кости которого ныне покоятся в неизвестной мне могиле. И потому я не понаслышке знаю, что под бомбами и снарядами, как и вообще перед смертью, равны все национальности и все религиозные конфессии. Но знают ли об этом в нынешнем МО РФ? 
«Гул самолетов удалился, пыль улеглась. Стали ждать рассвета. Мама сказала: «Надо посмотреть, что с соседями». Мы разгребли землю у входа в «щель», выползли наружу, и первое, что я увидела, – вижу до сих пор – это упавший забор из штакетника и на нем серый валенок, из которого торчит остаток человеческой ноги, а на наклоненном столбе с электропроводами – останки скальпа с седыми волосами. Это было всё, что осталось от нашей пожилой соседки. Наши соседи погибли в земляном убежище все: тетя Люба, ее мама и двое маленьких детей..» Это из воспоминаний одного из уцелевших свидетелей Сталинградской битвы (Л.А. Выходцевой (Фокиной), которой в 1942 г. было 12 лет). 
Говорят (а точно этого никто не подсчитал), что всего на бывшем поле Сталинградской битвы осталось более 600 военных и невоенных захоронений. И почти все эти могилы братские, то есть безымянные или почти безымянные. Ни крестов, ни полумесяцев на них действительно нет. В братских могилах лежат и неверующие большевики, и православные, и католики, и мусульмане, и верующие тех конфессий, о которых я и представления-то не имею, – такова была та война. И это прекрасно понимал Владимир Высоцкий (мой ровесник), отчего и воспевал не персональные, а братские могилы. 
Однако после окончания той войны минуло 75 лет. И в победившей в ней стране рулят уже совсем другие лица. Главный храм МО РФ – не более чем удовлетворение амбиций этих других – отнюдь не участвовавших в той войне и готовых удовлетворять ныне свои амбиции даже путем попрания исторической правды. Храм этот будет посещать главным образом нынешняя элита, которой телевизора уже мало. 
С некоторых пор правую сторону телевизионного экрана при переключении телеящика на канал «Россия 24» занимает так называемая цифровая доска памяти с надписью «Помним каждого». Одномоментно на «доске» высвечивается 10 фамилий павших на полях сражений Великой Отечественной – и строчит телеящик этими фамилиями непрерывно. В то время как на левой стороне телевизионного экрана небезызвестный Владимир Соловьев и его гости могут что-то самозабвенно ворковать, а то и хохотать. Так ушедших в мир иной не поминают ни в одной стране. 
Захожу в интернете на сайт телеканала и читаю: «Цифровая доска памяти «Помним каждого» запущена Управлением Минобороны РФ по увековечиванию памяти 23 февраля с.г. До 8 мая с.г., то есть в течение 76 дней, в круглосуточном режиме на телеэкране появятся имена 12 677 857 погибших и пропавших без вести: 100 имен в минуту, 6070 имен в час». И да здравствует Управление Минобороны РФ по увековечиванию памяти (вместе с телеканалом «Россия 24»)! 
Но вспомним арифметику. Умножение 6070 на 24 дает 145 680 (имен в сутки). Умножение 145 680 на 76 дает 11 071 680 (имен за все время показа цифровой доски памяти). То есть обещают 12 677 857, а успеют нынешним темпом показать (до Дня Победы 2020 г.) лишь 11 071 680 имен. А как же остальные 1 606 177 имен? Это мелочь? Да и кто круглосуточно смотрит телевизор? И кто может доказать, что показанное достоверно? 
И это называется «Помним каждого»? Кое-какие способности нужны в любом деле, даже в телевизионном. 
Ну, а если из 27 000 000 (всем известное, часто повторяемое, но никем не доказанное полное число погибших) вычесть 12 677 857, получим 14 322 143 погибших или пропавших без вести, но не имеющих отношения к Минобороны РФ, то есть стариков, женщин и детей, погибших под фашистскими бомбами, снарядами и минами, расстрелянных и повешенных, задохнувшихся в немецких душегубках; а также ополченцев и партизан, воевавших с захватчиками не по призыву, а по велению сердца. (В следующем письме автор порадовался, что неуклюжую затею на ТВ отменили. – Ред.) 
Впечатление такое, что в нынешнюю всероссийскую игру в военную память играют те, кто к этой памяти вполне равнодушен. Деньги на святом зарабатывают. 
Ну а что делать с погибшими за Родину, но оставшимися без имен? С таким вопросом человечество сталкивается отнюдь не впервые. Если верить Википедии, первый монумент в честь погибших безвестных воинов под названием «Неизвестный пехотинец» (после Датско-прусской войны 1849 г.) появился в Дании в 1858 г. После Первой мировой войны Могилы Неизвестного Солдата возникли во многих странах Европы, после Второй мировой – почти во всех европейских странах. К ним приходят, чтобы постоять и помолчать, то есть без суеты и лишних слов помянуть павших, с именами и без имен, независимо от национальности и вероисповедания. (Так ведь в нынешней России церковь вроде бы отделена от государства. Или я ошибаюсь?) 
Когда советское политическое руководство (в 1966 г., при Леониде Брежневе) осознало, что слова «никто не забыт, ничто не забыто» – не более чем несбыточное желание, возникла Могила Неизвестного Солдата и под стеной Московского Кремля: «Имя твое неизвестно, подвиг твой бессмертен». И никаких крестов или полумесяцев. И идут к ней люди уже более полувека. 
Вам больше нравится «Бессмертный полк»? Так берите портреты погибших близких и вливайтесь в него. 
Но не забывайте, пожалуйста, что во многих российских семьях нет даже портретов погибших. 
Такова была та война.

Другие материалы номера